1.6. Прикладной характер социологии и две взаимоисключающие задачи, которые она может решать

В обществе, в его культуре не приживаются виды деятельности, которые не работают на чьи-либо интересы, что с точки зрения носителей этих интересов является «пользой» вне зависимости от того, праведны эти интересы или порочны. Это утверждение касается как полезного эффекта, получаемого кем-то индивидуально, так и полезного эффекта получаемого корпоративно теми или иными социальными группами. При этом получатели полезного эффекта могут быть как членами этого общества, так и представителями внешних по отношению к нему социальных и иных этических систем.

Сказанное касается и всей научно-исследовательской деятельности, осуществляемой на профессиональной основе: если какая-либо отрасль науки существует в обществе, а тем более, если она — неотъемлемая составляющая его культуры, то значит, что «это кому-нибудь нужно».

То же касается и лженаук: если они процветают, то это тоже «кому-нибудь нужно». Точно так же и в подавлении каких-либо направлений научно-исследовательской деятельности объективно (т.е. вне зависимости от деклараций) выражается чья-то заинтересованность в остановке исследований на этих направлениях и в распространении в обществе знаний определённого характера, не совместимых с запрещёнными исследованиями и их реально достигнутыми или потенциальными результатами.

————————

Один из вариантов того, что на протяжении всей истории понимается многими индивидами под «полезным эффектом», — выразил Кот Матроскин в мультфильме цикла «Про Простоквашино», промурлыкав: «Совместный труд для моей пользы — он объединяет…»[1]. По существу это приводит к вопросам:

  • В чём суть паразитизма?
  • В праве ли какой-либо индивид или социальная группа паразитировать на труде и жизни других людей?

История и текущая политика всех цивилизованных обществ показывают, что многие люди несут в себе либо осознанную убеждённость в своём праве паразитировать на труде и жизни других, либо информационно-алгоритмическое содержимое бессознательных уровней их психики таково, что они паразитируют на труде и жизни других людей, не осознавая этого, либо готовы начать паразитировать, если к тому представится возможность и сложатся располагающие к этому обстоятельства.

Понятно, что те, кто преуспел в этом, бесстыдно и бессовестно заинтересованы в поддержании устойчивости такого режима организации жизни общества, при котором большинство «ишачит»[2] на господствующее над большинством меньшинство. В самом примитивном варианте такой режим жизни общества обеспечивается грубой силой, принуждающей «ишачить» на господ, и насаждением страха перед применением грубой силы. Однако «сила силу ломит», вследствие чего, как неоднократно показывала история обнажённо рабовладельческих обществ, господа-рабовла­дель­цы одной культуры, попав в плен, становились презренными рабами в культуре победителей; либо вспыхивали массовые восстания рабов, в ходе которых многие господа-рабо­вла­дельцы лишались и богатства, и жизни, а само рабовладельческое общество оказывалось на грани катастрофы культуры (восстание Спартака в древнем Риме, в последующие времена феодализма крестьянские войны: Жакерия — во Франции, на Руси — под водительством И.И. Болот­ни­кова, С.Т. Разина, Е.И. Пугачёва — тому примеры).

Поэтому паразитам, добившимся так или иначе господства над обществом, всегда хотелось более надёжных и безопасных средств осуществления паразитизма на труде оказавшегося подвластным ему большинства. В идеале для них было бы реализовать в отношении подвластного большинства принцип, выраженный в широко известной поговорке «дурака работа любит, и дурак работе рад»: в ней выразилась не только лень не желающих работать «умников», склонных к паразитизму, которым однако не досталось места у кормушки; но и саботаж тружениками подневольного труда на чужие интересы, способного удовлетворить их собственные интересы лишь по минимуму по остаточному принципу.

И соответственно социология может решать одну из двух задач.

Первая задача: Как в интересах того или иного паразитического меньшинства — в отношении остального общества — эффективно осуществить рабовладение — лучше всего с минимумом насилия на основе воплощения в жизнь принципа «дурака работа любит, и дурак работе рад»?

Вторая задача, которую может решить социология, но качественно иная по своей нравственной мотивации и во многом по содержанию, состоит в том: Как ликвидировать системно организованный паразитизм тех или иных меньшинств на труде и жизни большинства, чтобы в преемственности поколений все люди жили свободно, и склонность к паразитизму даже единолично-эпизодическому (а не то, что к системно организованному) не воспроизводилась в новых поколениях?

В советском прошлом эту «заточенность» социологического знания под решение одной из двух названных задач именовали «партийностью в науке» и «классовым характером науки», что подразумевало обслуживание социологической наукой классовых интересов трудящихся классов либо интересов классов эксплуататорских, паразитирующих на классах трудящихся: либо — либо.

Попытки построить некую якобы «объективную социологию», которая должна быть якобы безразличной к фактическому объективному различию двух названных задач, реально вписываются, как минимум по умолчанию, в построение одной из разновидностей социологии порабощения; а как максимум — являются цинизмом и вероломством, проводящими в жизнь социологию порабощения.

В действительности же объективность социологии выражается не в замалчивании двух названных взаимоисключающих задач в попытке ухода от нравственно-этического выбора работы на одну из них, а в прямом указании на обе эти задачи и на средства решения каждой из них, которые наличествуют в культуре общества или могут появиться в его политической практике и стать потόм достоянием его культуры. А вот что касается выбора и верности (личной преданности индивида) одной из двух взаимоисключающих друг друга задач социологии как смыслу жизни — это дело каждого, кому становится о них известно…

————————

В любом из двух вариантов ориентации социологии она оказывается прикладной по своей сути наукой, из которой проистекает:

  • либо политика порабощения общества тем или иным меньшинством,
  • либо политика освобождения людей из-под целенаправленно организованной власти того или иного паразитического мень­шинства и недопущения порабощения впредь (о чём не следует забывать).

Так же и отзывчивость людей к знанию социологического характера обусловлена их реальной нравственной мотивацией:

  • Тем, кто осознанно или бессознательно хотел бы подняться вверх по ступеням иерархии паразитизма или желает сохранить свой статус, — тем социология освобождения неприятна и враждебна, поскольку работает на ликвидацию той социальной организации, в которой они желают жить, комфортно устроившись. Однако и социология порабощения может оказаться для их интеллекта «неподъёмной» вследствие того, что их к этому времени уже успели так или иначе «оболванить» в процессе воплощения в жизнь принципа «дурака работа любит, и дурак работе рад».
  • Тем, кто желает быть свободным и жить в обществе свободных людей, — у тех социология порабощения вызывает неприятие: как минимум интуитивно-эмоциональное в форме скуки и игнорирования, а как максимум — в форме опровержения и разоблачения её положений и её теорий в целом.

В любом случае индивид, не обладающий социологическим знанием, — более или менее «учёный раб», т.е. придаток к своему рабочему месту и функциональному статусу в обществе. Но если он не удовлетворён своим таким положением, то какую социологию ему выбрать для освоения и развития, — зависит от него самого, от его нравственной мотивации обрести социологическое знание, ориентированное на решение одной из двух названных выше взаимоисключающих задач.

 

[1] В той серии, в которой все приехали в Простоквашино встречать Новый год, но машина, на которой ехали Дядя Фёдор и его папа, застряла в снегу, и её пришлось вытаскивать всем персонажам мультфильма, в том числе и Коту Матроскину. В ходе этой работы Кот Матроскин помирился с Псом Шариком, а потом, уже дома — в тепле, промурлыкал эту фразу.

[2] В данном случае простонародно-грубоватый жаргонизм «ишачить», происходящий от слова «ишак» (т.е. осёл) точнее, нежели «политкорректная» лексика, поскольку передаёт не только смысл «много и почти бесплатно работать», но и указывает на то, что «работодатель» относится к работникам, как к рабочему скоту — быдлу, даже хуже.