17. Человек как существо «биосоциальное»

Фраза о том, что «человек — существо биосоциальное» присутствует практически во всех школьных и вузовских учебниках обществоведения, «обществознания», социологии, политологии.

Обратимся к стандартному учебнику «Введение в обществознание» для 8 — 9 классов общеобразовательных учреждений под редакцией Леонида Наумовича Боголюбова[1], выпущенному издательством «Просве­ще­ние» в 2003 г., которое характеризуется как 8‑е по счёту, к тому же — «пере­работанное и дополненное». Выделенное курсивом подразумевает, что коллектив авторов учебника и научный руководитель — редактор имели более, чем достаточно времени, чтобы вникнуть в суть вопроса и дать школьникам жизненно состоятельные представления о том, что в жизни индивида и общества обусловлено биологией вида «Человек разумный», а что обусловлено социокультурными факторами. Вот как тема «человек — существо биосоциальное» освещается в названном учебнике, обновлённые версии которого употребляются в школах России по настоящее время (2014 г.): комментарии в сносках по тексту цитат — наши.

«Отличие человека от других живых существ. Что такое человек? Чем он отличается от животных? Над этими вопросами люди задумывались давно. Древний философ Платон отвечал на них так: «Человек — это двуногое животное без перьев». Через две тысячи лет известный французский физик и математик Б. Паскаль возразил Платону: «Человек без ног всё же остаётся человеком, а петух без перьев человеком не становится».

Что отличает людей от животных? Есть, например, признак, присущий только людям: из всех живых существ лишь человек имеет мягкую мочку уха[2]. Но является ли этот факт тем главным, что отличает человека от животных?

Великие мыслители пришли к выводу: самый важный признак человека заключается в том, что он существо общественное, или социальное (латинское слово socialis означает «обще­ствен­ный»). (Вспомните из курсов истории и биологии, что вам известно о происхождении человека[3]). Итак, человек — это существо общественное. Лишь в обществе, в общении между людьми[4] происходило формирование таких человеческих качеств, как язык (речь), способность мыслить[5] и др.» (рассматриваемый учебник, с. 8).

«Но, будучи общественным (социальным) существом, человек не перестаёт быть существом природы. Природа создала тело человека. Бестелесны только призраки в страшных сказках[6]. Результатом длительного развития природы является человеческий мозг. Человек — чудесное создание природы. Он имеет многие биологические потребности: дышать, питаться спать, он нуждается в определённой тепловой среде. Наше тело, кровь, мозг принадлежат природе. Следовательно, человек — существо биологическое. Это проявляется в анатомии и физиологии человека, в протекании нервно-мозговых, электрических, химических и других процессов в человеческом организме.

Социальное и биологическое слиты в человеке воедино. Прямая походка, строение мозга, очертание лица[7], форма рук — всё это результат изменений, происходивших длительное время (мил­ли­оны лет). Каждый ребёнок обладает послушным его воле пальцами: он может взять кисть и краски, рисовать. Но стать живописцем он может только в обществе. У каждого родившегося есть мозг и голосовой аппарат, но научиться мыслить и разговаривать он может только в обществе. У каждого человека, как и у любого животного есть инстинкт самосохранения. Значит, в человеке биологическое и социальное начала органически связаны между собой, и только в таком единстве существует человек. Это неразрывное единство позволяет сказать: человек — существо биосоциальное» (рассмат­ри­ва­емый учебник, с. 9).

Кроме того, что ряд утверждений, высказанных в цитированном учебнике, противоречат фактам жизни (как бытовым, так и известным по публикациям учёных исследователей-профес­сио­на­лов: см. сноски по ходу цитат), приведённый текст не уникален: это — один из многих примеров того, что ни в одном из стандартных учебников «обществознания», социологии, политологии НЕТ содержательного ответа на следующие вопросы:

  • какова биологическая специфика вида «Человек разумный» и что именно в жизни общества обусловлено ею?
  • что обусловлено социокультурными факторами (как во множестве открытых возможностей развития культуры, так и в исторически сложившейся культуре, некоторым образом реализовавшей одну единственную возможность из множества возможностей, которые были открытыми некогда в прошлом)?
  • как в идеале в жизни общества биологически обусловленное и обусловленное социокультурно должны гармонично взаимно дополнять друг друга?
  • в чём и как общество отступило от этого идеала?
  • как этот идеал воплотить в жизнь, т.е. как перейти к нему от исторически сложившегося образа жизни общества? [8]

Но без жизненно состоятельного ответа на эти вопросы — общество способно только к суете в гонке потребления и борьбе индивидов за «социальный статус» во внутрисоциальной иерархии особей и кланов.

Не лучше обстоит дело, когда биологи, специализирующиеся в области этологии и зоопсихологии (отрасли биологической науки, изучающие поведение животных), будучи запредельно невежественны в культурологии (включая и религиоведение) и в исторической науке (при всех их недостатках), начинают объяснять всё в жизни общества почти что исключительно действием безусловных рефлексов и инстинктивных программ[9].

Если же затрагивать тему биологически обусловленного в жизни общества по её сути, то она носит двухаспектный характер:

  • во-первых, это вопрос о специфике строения и развития организма человека и его физиологии в разные возрастные периоды[10];
  • а во-вторых, это вопрос о «базовом», т.е. врождённом информационно-алгоритмическом обеспечении поведения особей и жизни популяций биологического вида «Человек разумный».

Если этого нет, то личностной и социальной сути человека нет, и как следствие — нет предмета и для обсуждения.

Прежде всего необходимо указать на следующее обстоятельство:

Биологическому виду «Человек разумный» свойственна самая высокая в биосфере кратность отношения массы и объёма головного мозга взрослой особи к массе и объёму мозга новорождённого.

Это — наиболее значимая телесно-анатомическая характеристика всех здоровых представителей вида «Человек разумный» на протяжении жизни каждого из них. И, соответственно, не «мягкая мочка уха», не прямохождение и не что-то ещё в отдельности или в совокупности, о чём упомянуто в учебнике «Введение в обществознание», а именно это — главная анатомическая (морфологическая) характеристика биологического вида в целом, которой другие особенности сопутствуют при полноценной отработке генетической генно-здоровой программы развития организма.

И этой характеристической особенности нашего биологического вида сопутствует то обстоятельство, что на момент рождения организм человека находится на стадии развития, которая соответствует развитию эмбриона прочих видов приматов примерно на 60‑процентном сроке беременности их самок. Т.е. человеческий детёныш, в отличие от представителей многих других млекопитающих, рождается не способным к сколь-нибудь самостоятельной жизни[11]:

  • так, если новорождённый оленёнок спустя полчаса после рождения уже может сам бежать за матерью[12],
  • то в течение двух первых лет жизни самое лучшее место для человеческого детёныша — быть на руках матери.

Вследствие этого у человека самый продолжительный (по отношению к длительности его жизни) период взросления, т.е. период послеутробного развития организма и развития психики[13]. На протяжении периода взросления в соответствии с генетической программой происходит развёртывание структур организма и развитие психики как информационно-алгоритмической системы, необходимых для взрослой жизни особи.

Указанная главная телесно-анатомическая характеристика вида «Человек разумный» обуславливает и «базовое» — врождённое — информационно-алгоритмическое обеспечение поведения его особей, т.е. цели, на достижение которых оно работает, способы их достижения и взаимосвязи компонент, как в пределах индивидуальной психики, так и при образовании коллективных психик теми или иными совокупностями особей. Оно включает в себя:

  1. Комплекс врождённых инстинктов и безусловных рефлексов.
  2. «Ключи и пароли доступа» к информационно-алгоритми­ческим массивам эгрегоров предков (предков — как по унаследованным организмом хромосомам, так и предков исключительно по биополю: предки исключительно по биополю могут иметься вследствие телегонии).
  3. Потенциал формирования импринтинговой составляющей[14] (которая отчасти связана с возрастом, и формирование которой требует достижения определённых стадий развития организма в целом и головного мозга и нервной системы, в частности), а отчасти — с обстоятельствами, в которых она формируется в определённом возрасте.
  4. Потенциал освоения исторически сложившейся культуры и её дальнейшего развития.

Культура вариативна и изменяется в историческом развитии общества. Импринтинговая и родственно-эгрегориальная составляющие во многом индивидуально-своеобразны. Но инстинктивно-рефлектор­ная составляющая — единообразна и неизменна на протяжении жизни биологического вида, и она свойственна всем биологически здоровым представителям вида «Человек разумный». Она является информационно-алгоритми­чес­кой основой, на которой возникли в прошлом все культурно своеобразные общества, а культура является по отношению к ней своего рода надстройкой и наряду с самостоятельными (в смысле не обусловленными биологией вида непосредственно), содержит продолжения и культурные оболочки инстинктивных программ поведения и безусловных рефлексов.

И в случае краха глобальной цивилизации и практически полного забвения наработанной в прошлом культуры — именно инстинктивно-рефлекторная составляющая способна обеспечить выживание одичавшего человечества в природной среде и стать основой, позволяющей реализовать творческий потенциал в создании новой культуры и новой цивилизации, что, судя по фактам, относимым к теме «запретной археологии», и их интерпретации разработчиками концепций исторического прошлого, альтернативных культовой концепции всемирной истории, созданной официальной наукой, уже неоднократно случалось в истории планеты Земля[15].

В случае анализа функционирования технических систем мы можем во многих случаях распечатать программный код, построить блок-схемы алгоритмов и проанализировать их. По отношению к комплексу программ инстинктивного поведения мы такой возможностью не обладаем, и потому остаётся только выявлять инстинктивно запрограммированную алгоритмику поведения, выявляя и анализируя её проявления в жизни общества, а также выявляя более или менее соответствующие аналоги поведенческих программ в жизни других биологических видов.

Инстинктивная составляющая информационно-алгоритми­чес­кого поведения человека (в нашем восприятии) большей частью локализована в организме (т.е. записана в нём), а меньшей частью — в видово́м и популяционном эгрегорах и включает в себя две компоненты:

  • Первая — индивидуально-ориентированная, обеспечивающая жизнь особи. Это прежде всего:

► «ключи» и «пароли» входа в эгрегоры биоценозов и связанный с ними минимальный набор навыков питания при пребывании особи в естественно-природной среде обитания;

► инстинкт самосохранения, с которым связаны две поведенческие программы (первая — убежать или спрятаться от опасности либо вторая — напасть на опасность);

  • Вторая — ориентированная на коллективность, обеспечивающая:

► «автоматическое» воспроизводство новых поколений биологического вида (это инстинкты полового поведения);

► поддержание жизненной состоятельности вида в биосфере в преемственности поколений во взаимодействии популяций и особей со средой обитания (это всё, связанное с реализацией естественного отбора, в котором погибают наиболее слабые и болезненные особи и особи-неудачники);

► инстинктивная алгоритмика стадно-стайного поведения[16] (более обстоятельно о ней речь пойдёт в конце настоящего раздела).

Причём в комплексе инстинктивных программ поведения первая компонента подчинена второй, т.е. в жизни популяции биологического вида «Человек разумный» индивидуально-ори­е­н­ти­ро­ванное обслуживает ориентированное на коллективность. Сбои (т.е. изменение порядка приоритетов названных компонент) в жизни могут иметь место, но они носят единичный характер по отношению к статистике поведения полной совокупности особей[17].

Чтобы понять суть и характер взаимодействия друг с другом инстинктивных программ поведения, свойственных представителям вида «Человек разумный», необходимо:

  • во-первых, вывести из рассмотрения культуру, или иначе говоря — представить (вообразить) жизнь популяции вида «Человек разумный» при «зачаточном» состоянии культуры как хранительницы смысла жизни культурно своеобразного общества — смысла жизни, выходящего за пределы:

1) удовлетворения физиологических и бытовых потребностей индивида и

2) задачи воспроизводства поколений культурно своеобразной популяции биологического вида.

  • во-вторых, надо понять, какие задачи особи и популяции биологического вида при указанном ограничении (близком к «нулевому» уровне развития культуры) должны решать в своей жизни в «автоматическом» режиме.

Начнём с того, что не способный к самостоятельной жизни новорождённый малыш в первые примерно два года жизни инстинктивно-рефлек­торно и импринтингово ориентирован на то, чтобы жить у мамы на ручках (в крайнем случае — на ручках у папы, бабушки или дедушки). Любая попытка мамы освободить свои руки от малыша, замеченная им, в подавляющем большинстве случаев сопровождается протестным криком, не реагировать на который его мама и прочие близкие не могут.

Биологически нормальный срок кормления малыша грудью обусловлен динамикой развития его организма и пищеварительной системы (при условии, что искусственные смеси для вскармливания в культуре отсутствуют) и составляет порядка 2 — 3 лет[18] (хотя в некоторых культурах существуют традиции и более продолжительного кормления[19], но они не обусловлены биологически уровнем развития организма ребёнка или даже подростка[20]).

Со своей стороны мать в период беременности и в период, когда малышу лучше всего живётся у неё на руках, инстинктивно и рефлекторно ориентирована на решение задачи обслуживания своего будущего или уже рождённого ребёнка. Поэтому «сбросить ребёнка с рук» как помеху её собственному персональному самоудовлетворению в жизни (в чём бы и как бы самоудовлетворение ни выражалось в ту или иную эпоху) — это всегда конфликт с инстинктивной программой материнского поведения, и в подавляющем большинстве случаев мама на это не способна в силу «автоматической» подчинённости материнскому инстинкту; если же она оказывается способна в условиях обыденной жизни общества «сбросить ребёнка с рук»[21], то в подавляющем большинстве такого рода случаев она является биологически дефективной особью.

Ещё одна из программ инстинктивного поведения мам связана с общебиосферной закономерностью: рождаемость во всех биологических видах обусловлена инстинктивно и физиологически так, что она всегда избыточна по отношению к ёмкости экологической ниши, которую может занимать популяция вида. Вследствие этого избыточные по отношению к ёмкости экологической ниши особи уничтожаются в ходе естественного отбора, если у них нет возможности мигрировать на другие территории, где давление среды обитания на них будет в пределах, допустимых для их выживаемости.

У многих биологических видов миграция новых поколений в другие ареалы обитания протекает под диктатом инстинктивных программ изгнания старшими поколениями поколений их детей, вышедших из детского возраста. Изгнанию или исходу предшествуют инстинктивно обусловленные конфликты поколений на тему «кто в доме главный»: новые поколения пробуют самоутвердиться за счёт того, чтобы потеснить старших, и в случае проигрыша «войны родственных поколений за место под солнцем», — покидают ареал обитания. В жизни биологического вида эти конфликты, казалось бы, нецелесообразные в пределах одной популяции, решают задачу предельно полного заполнения видом экологической ниши в аспекте её географической локализации и уменьшения экологической нагрузки, оказываемой видом на сложившийся к этому времени определённый ареал обитания соответствующей популяции.

Конфликты детей и старших поколений семьи в обществе, бессмысленные в социальном аспекте, имеют эту же инстинктивную основу, которая предстаёт в разного рода культурных оболочках, своеобразных в каждом обществе, в каждую эпоху. Такие конфликты в пределах семьи могут длиться всю жизнь, но могут и затихать по мере взросления детей и обретения мудрости старшими[22].

В период жизни ранее наступления биологической старости, — в естественном отборе погибают прежде всего слабые, болезненные особи и особи-неудачники, чья психика в силу каких-то причин оказывается не способной обеспечить выживание особи во взаимодействии со средой обитания. За счёт их гибели в процессе естественного отбора поддерживается генетическое здоровье и жизненная состоятельность в биосфере популяции и биологического вида в целом в преемственности поколений.

Кроме того, что наиболее слабые и болезненные особи идут на прокорм другим биологическим видам (хищникам, падальщикам, микроорганизмам), другим аспектом естественного отбора является внутривидовая конкуренция, в которую вовлекаются как особи, так и родовые линии в целом. И борьба за «лучшее место под солнцем» как борьба за лучшие в некотором смысле[23] условия для того, чтобы рожать и растить СВОИХ детей, — заложена в инстинктивные программы женщины[24]: мужчины, предоставленные самим себе, в большинстве своём мало агрессивны в борьбе за место под солнцем в сопоставлении с женщинами, конкурирующими друг с другом и за обладание «лучшим самцом», и за «лучшее место под солнцем» для себя и СВОИХ детей.

Но если мама на протяжении длительного времени полностью подчинена задаче обслуживания жизни своего ребёнка, то она практически недееспособна[25] или весьма ограничена в дееспособности во всех остальных аспектах жизни. Соответственно в задаче воспроизводства поколений биологического вида кто-то должен в безальтернативно «автоматическом» режиме обеспечивать жизнь мамы и ребёнка в период их полной недееспособности и ограниченной дееспособности.

Кроме того, беременная самка или мама с малышом на руках — не лучшая «боевая единица» для борьбы за «лучшее место под солнцем» в целях рождения и взращивания детей, не говоря уж о том, что в ходе борьбы мам друг с другом ущерб здоровью могут понести не только они сами, но и дети обеих, что нежелательно в ходе решения задачи воспроизводства новых поколений биологического вида. Соответственно и борьбой за «лучшее место под солнцем» в интересах мамы и её детей должен заниматься кто-то другой.

Первый в списке потенциальных помощников маме и малышу в разрешении всех названных выше их проблем, включая и борьбу за «лучшее место под солнцем», — спутник жизни мамы, в большинстве случаев он же — папа малыша. У него в психике тоже есть родительские инстинкты, некоторым образом привязывающие его к ребёнку, хотя он свободен от миссии кормления малыша грудью[26]. И почти во всех культурах есть поговорки в смысле «никто не герой перед своею женой…» и анекдоты на эту же тему[27]. В них выразился замеченный всеми исторически устойчивыми обществами факт безусловной, «автоматической» подчинённости мужчины задаче обслуживания его спутницы жизни, в основе чего лежит власть над мужчиной половых инстинктов.

Таким образом программы родительских инстинктов обеспечивают взросление ребёнка под опёкой родителей. Но в основе взросления ребёнка — генетическая программа развития организма и психики личности. Поскольку функции полов в процессе воспроизводства новых поколений биологического вида различны, то генетические программы развития организмов и психики мальчиков и девочек подчинены тому, чтобы, повзрослев, они наиболее полно выполняли функции своего пола в этой задаче. Соответственно различию функций полов генетические программы развития организма и психики у девочек и у мальчиков тоже различны. Общее только то, что обе программы ориентированы на то, чтобы взрослые особи обоих полов были способны включиться в процесс воспроизводства новых поколений и исполнить в нём свои специфические функции.

Особенности и отличия генетических программ развития организмов и становления психики мальчиков и девочек проистекают именно из тех функций, которые им (когда они повзрослеют и станут мужчинами и женщинами) предстоит выполнять в задаче обеспечения наиболее высокой выживаемости их будущих детей в период взросления.

Вопрос о выживаемости в период взросления надо пояснить. Кроме того, что человек рождается полностью зависимым от родительской опёки на первых этапах его жизни, так и плодовитость биологического вида «Человек разумный» не велика в сопоставлении с плодовитостью подавляющего большинства прочих биологических видов: естественный ритм рождаемости при жизни общества под властью инстинктов и при отсутствии мер по предотвращению и прерыванию беременности — максимум[28] один ребёнок в год на протяжении 10 — 15 (редко более) лет; рождение двух и более детей одновременно — явление редкое. Поэтому в задаче воспроизводства новых поколений биологического вида (ещё раз уточним: при близком к нулю уровне развития культуры, когда культурная среда практически не защищает особь от воздействия главным образом внесоциальных опасностей) вопрос о выживаемости беременных самок и мам с малышами — далеко не последний вопрос. Будь при такой плодовитости выживаемость человеческих детёнышей в период взросления на уровне выживаемости крокодилов[29], — это привело бы к исчезновению биологического вида «Человек разумный». Реальная выживаемость выше, чем у крокодилов, но и она может быть не очень высокой. В прошлом в поле зрения попались данные, основанные на демографической статистике России XIX века, согласно которым приблизительно половина рождённых умирала в возрасте до 10 лет[30]; из числа переживших 10-летний рубеж — половина умирала в возрасте до 40 лет; и только пережившие 40-летие достигали возраста нынешней среднестатистической продолжительности жизни и даже становились долгожителями, при показателях здоровья более высоких, чем это свойственно пенсионерам наших дней в так называемых «развитых странах»[31], поскольку это было естественное — генетически зарограммированное здоровье, а не фальшивое «здоровье» искусственно обеспечиваемое технологиями и организаций внеэтичной медициной наших дней. А в условиях «первобытных», т.е. при близком к нулю уровне развития культуры, статистика выживаемости может быть ещё хуже. Поэтому при зачаточном уровне развития культуры задача обеспечить как можно более высокую выживаемость родившихся на стадии взросления — для биологического вида «Человек разумный» реально актуальная задача.

Но если посмотреть на проблему обеспечения выживаемости популяции в преемственности поколений из-за пределов человечества, то эта задача не может быть решена за счёт рождения в результате одной беременности нескольких детей по следующим причинам:

  • «массо-габаритные» характеристики новорождённых не могут быть ниже некоторого видово́го минимума потому, что должна быть обеспечена не только минимальная жизнеспособность, но и полноценное здоровье новорождённого;
  • организм матери, даже на последних стадиях беременности должен обеспечивать ей определённую подвижность и кроме того — определённую защищённость содержимого матки от внешних механических воздействий (жировые отложения на брюшной стенке — своего рода «броня» над маткой, а околоплодные воды — не только среда обитания эмбриона-плода, но и ещё один слой защиты от механического воздействия);
  • с одним малышом на руках (при жизни в дикой природе при близком к нулю уровне развития культуры) матери тяжёло, с двумя — многократно тяжелее, а с тремя и более — жить вряд ли возможно;
  • роль развития биополевого (духовного) единства малыша и матери, при пребывании малыша в раннем детстве на руках у матери (малыш пребывает в биополе матери), — большей частью не осознаётся, хотя это — один из важнейших факторов развития организма и становления полноценной психики личности, а если малышей хотя бы двое, то каждый из них (в условиях жизни в дикой природе при близком к нулю уровне развития культуры) будет чем-то обделён[32].

Вследствие названных выше причин при близком к нулю уровне развития культуры задача выживаемости популяции вида (и человечества в целом) может быть решена прежде всего за счёт базового — врождённого информационно-алгорит­ми­­чес­ко­го обе­с­печения и жизненных навыков, выработанных конкретными особями, но не за счёт имеющейся высокоразвитой «культурной среды», так или иначе защищающей всех.

В таких условиях достичь более высокой выживаемости мам и детей можно на двух алгоритмически-поведенческих рубежах:

  • Первый — рубеж упреждения: мама должна иметь настолько развитую интуицию, чтобы обходить опасность стороной вместе с детьми «за семь вёрст»[33].
  • Второй — рубеж защиты: если мама и дети всё же оказались под воздействием опасности, то их надо вывести из-под этого воздействия в кратчайшие сроки и, по возможности, — без ущерба их здоровью и без потерь. Это — обязанность папы либо — группы пап в случае, если опасность воздействует на группу, в которой есть и мужчины, и женщины, и дети.

И генетические программы развития организмов и психики мальчиков и девочек ориентированы на то, чтобы, повзрослев, все они были безусловно «автоматически» подготовлены к решению задач на указанных алгоритмически-поведенческих рубежах, свойственных функциям их пола в процессе воспроизводства популяции биологического вида в преемственности поколений.

Известно, что в аспекте достижения половой зрелости (т.е. способности продолжить род) девочки взрослеют раньше мальчиков. Это быстрое телесное взросление девочек — фактор увеличения репродуктивного потенциала популяции[34]. Один самец может оплодотворить многих самок, вследствие чего количественное преобладание способных к деторождению самок в популяции — не проблема для её жизни; а вот избыточное количество самцов — это избыточный уровень конфликтов во внутривидовой конкуренции за самку и потому — проблема; соответственно для популяции жертвовать самцами в целях защиты самок и детей — жизненно более предпочтительная стратегия, нежели противоположная, в которой самцы жертвуют самками и детьми, что в перспективе может привести к исчезновению популяции.

Соответственно, поскольку задача защиты самок и детей — в первую очередь функция самцов, а потом уж их самих, то статистика смертности самцов на протяжении жизни вследствие их гибели или под воздействием последствий полученных ими травм выше, чем аналогичная статистика для самок во многих биологических видах. Поэтому ускоренное в сопоставлении с мальчиками телесное взросление девочек — вклад в увеличение репродуктивного потенциала популяции при низкой плодовитости (в сопоставлении с другими видами), свойственной виду «Человек разумный» биологически.

Тому обстоятельству, что девочки телесно взрослеют раньше мальчиков, сопутствует и убеждённость многих взрослых, что опережающее (в сопоставлении с мальчиками) взросление свойственно девочкам и в аспекте становления личностной психики. Это, казалось бы, подтверждается и тем наблюдением, что:

  • пока мальчики приносят домой неприятности, обусловленные созданием и преодолением разнородных опасностей в своих шалостях[35],
  • девочки (как правило в период до наступления юности, когда пробуждаются половые инстинкты) становятся действенными помощницами взрослым в повседневных житейских делах[36].

Однако такое мнение поверхностно. Дело в том, что в аспекте становления личностной психики генетическая программа развития девочки ориентирована на то, чтобы девочка, повзрослев, была состоятельна прежде всего на рубеже упреждения, т.е. интуитивно чувствовала опасность и вырабатывала навык уклонения от неё даже при условии, что опасность очень привлекательна. И когда девочка осваивает этот навык, то она действительно успешно уклоняется от опасностей, что оценивается окружающими как достижение ею личностно-психической зрелости, поскольку ставшая «умненькой-благоразумненькой»[37] девочка перестаёт на некоторое время[38] доставлять беспокойство и неприятности родителям. Кроме того, действенная помощь взрослым в делах житейских — это наработка девочкой навыков, которые ей само́й потребуются в будущем в её взрослой жизни, когда она станет домоустроительницей и мамой.

Ещё один вопрос жизни обществ связан с так называемой «женской логикой». Хотя анекдот гласит, что «математическую логику можно изучить за один семестр, а женскую логику невозможно изучить за всю жизнь», но — анекдот ошибочен. Дело в том, что одно из психологических различий мужчин и женщин таково: вне зависимости от того, является ли это генетически запрограммированной особенностью либо же является навыком, выработанным в жизни общества, в культуре которого трудовые функции полов различны на протяжении многих поколений:

  • Психика большинства мужчин в большинстве случаев лучше работает в однозадачном режиме, нежели во многозадачном. Иначе говоря, мужчина может делать какое-то одно дело, но контролировать течение нескольких дел одновременно, переключать свою активность между ними по мере надобности, управлять согласованным течением дел всей меняющейся совокупности (особенно — быстро меняющейся) — это для большинства мужчин проблемно или невозможно[39].
  • В отличие от большинства мужчин психика большинства женщин вполне устойчиво и достаточно успешно работает во многозадачном режиме[40]. Иначе говоря, женщина способна контролировать течение нескольких известных ей дел одновременно, переключать свою активность между ними по мере надобности, управлять согласованным течением дел всей меняющейся (быстро меняющейся) совокупности, включая и опёку (в том числе и матрично-эгрегориальную — мистическую[41]) её спутника жизни, а также — всех её детей и внуков. Одновременно стряпать обед из нескольких блюд, вести уборку в доме, наблюдать за играми детей и своевременно перехватывать их неуместные шалости или осуществлять какой-то иной набор дел — для женщины это — обыденность, а для мужчины такой многозадачный режим — «чрезвычайщина», «напряг» или невозможность.

Переключение между задачами при работе психики во многозадачном режиме — для женщины дело «само собой разумеющееся», происходящее в подавляющем большинстве случаев «по умолчанию», т.е. без каких-либо деклараций о переходе от «задачи № 1» к «задаче № 4».

Но если в речевом потоке женщины (голосовой аппарат один на всю совокупность задач, решаемых ею одновременно) происходит постоянное переключение между задачами, то у мужчины, не имеющего представления ни о работе собственной психики преимущественно в однозадачном режиме, ни о работе психики женщины во многозадачном режиме в данное время, возникает представление о глубоко порочной и непостижимой «женской логике». Хотя, если все произносимые женщиной речи соотносить с задачами, решение которых в данное время обслуживает её психика, то непостижимо загадочная «женская логика» исчезнет, поскольку в русле решения каждой из задач всё станет на свои места и выявится логика решения всей совокупности задач. Вопрос о качестве решения каждой из задач в совокупности — это другой вопрос. Но если психика женщины обеспечивает решение каждой из задач в некоторой совокупности с приемлемым уровнем качества, то никакой «вздорной женской логики» не существует[42].

Другие женщины, чья психика достаточно успешно работает в многозадачном режиме, не видят проблем с «женской логикой», а мужчин, не способных понять их, когда они пребывают в режиме многозадачности, воспринимают как интеллектуально неполноценных.

У мальчиков личностное становление протекает иначе. Если бы оно шло по девчачьему типу, то повзрослевший мальчик, не обременённый непосредственной заботой о малыше, освоив интуицию, чуял бы опасность не «за семь», а «за десять вёрст», и под воздействием инстинкта самосохранения первым бы «шарахался в кусты» при малейшей угрозе соприкосновения с опасностью. В таком варианте генетической программы развития личности повзрослевшие мальчики — подростки и мужчины — были бы не способны решать задачу обеспечения высокой выживаемости популяции вида на алгоритмически-поведенческом рубеже защиты — вывода мам и детей из-под воздействия опасности (по возможности без ущерба их здоровью и без потерь, а в каких-то случаях — и жертвуя собой). Поэтому, чтобы выработать навыки, необходимые для действия на рубеже защиты, приблизительно в том возрасте, когда девочки вступают в период освоения интуиции и интеграции её в алгоритмику выработки своего поведения, мальчики начинают «играть с опасностями», в том числе и с опасностями, искусственно создаваемыми ими на пустом месте. И их игры с опасностями могут доставить множество проблем и огорчений родителям, другим людям, представителям системы здравоохранения, а в условиях «высоко цивилизованного» общества, где достигается высокий уровень социальной защищённости индивида социокультурными средствами, игры с опасностями могут снижать этот уровень и вызывать неудовольствие правоохранительных органов и прочих экстренных служб (типа российского МЧС).

Но эти мальчишечьи игры с опасностями представляются бессмысленными и социально вредными только в условиях, когда жизнь общества взрослых более или менее благоустроена и стабильна, когда социальная организация и искусственная среда обитания стабильны, вследствие чего люди, находясь под их защитой, редко сталкиваются с разного рода реальными (большей частью стихийными — внесоциальными) опасностями. Если стабильной благоустроенности нет, и разного рода опасности — норма жизни общества, то в играх с опасностям мальчики решают задачу выработки навыков, которые им потребуются во взрослой жизни на втором рубеже обеспечения высокой выживаемости мам и детей (на рубеже защиты), когда их надо вывести в кратчайшее время из-под воздействия опасности по возможности без ущерба их здоровью и без потерь, но возможно, жертвуя при этом собой, т.е. строя своё собственное поведение осмысленно волевым порядком вопреки инстинкту самосохранения.

И в играх с опасностями мальчики вырабатывают навыки осмысленного отношения к опасности, а также — навыки самообладания в обоих его аспектах: 1) собственного лидерства и 2) собственного подчинения другим, необходимые в случаях коллективного взаимодействия с опасностью[43]; и кроме того, вырабатывают некоторую осознанно осмысленную ответственность за других — это прежде всего касается характеров признанных лидеров (беззаботно-безответ­ствен­ный лидер может быть только лидером-однодневкой, но не способен обрести устойчивого признания в таковом качестве).

Некоторая часть такого рода игр с опасностями носит не индивидуальный, а коллективный характер. И в таких коллективных играх действует не только индивидуальная воля, но и инстинкты стадно-стайного поведения, проявлению которых открывает возможности исключение воли из алгоритмики личностной психики в процессе выработки линии поведения, отсутствие воли как таковой или её подавленность теми или иными социокультурными факторами (включая и психотропные вещества)[44] или начавшей реализовываться инстинктивно-рефлекторной реакцией на обстоятельства.

Безусловно, что в такого рода играх с опасностями кто-то калечится, а кто-то и погибает (это происходит в пределах Божиего попущения, которое в отношении детей формируется прежде всего родителями и другими старшими родственниками). Но совокупный ущерб для популяции в результате таких потерь при близком к нулю уровне развития культуры — меньше, нежели ущерб, который мог бы возникнуть в случае, если бы мальчики не играли с опасностями и не вырабатывали в этих играх навыки, необходимые для действий на втором рубеже обеспечения выживаемости мам и детей — на рубеже защиты. Если бы не мальчишечьи игры с опасностями, то подростки и мужчины были бы в своём большинстве не способны решать задачу выведения мам и детей из-под действия реальных опасностей, по возможности без ущерба для их здоровья и без потерь, а подчас — осознанно жертвуя собой.

Ещё раз подчеркнём, что:

Всё описанное выше касается жизни популяции вида «Человек разумный» в условиях близкого к нулю уровню развития культуры, когда культурная среда практически не защищает всех и каждого от потока разного рода большей частью внесоциальных опасностей[45].

Культура же, порождаемая обществом, способна войти в конфликт с биологией человека во многих её аспектах, включая и генетические программы развития организмов и становления личностной психики мальчиков и девочек. Иначе говоря, культура сама способна стать реальной опасностью для будущего как индивидов обоих полов, так и для несущего её общества в целом.

Примером тому культуры большинства толпо-«эли­тар­ных» обществ, достигших высокого уровня социальной организованности (по сути — статистически предопределённой запрограммированности жизни каждого из множества людей, составляющих общество), где подавляющее большинство населения живёт в крупных городах. Условия жизни в них таковы, что мальчишечьи игры с опасностями угро­жают нарушить и реально нарушают эту запрограммированную взрослыми и прошлыми поколениями «благоустроенность». Соответственно мальчишечьи игры с опасностя­ми во многих случаях тупо юридически расцениваются в них как антисоциальное поведение[46]: т.е. как выражение проблем с психикой детей и подростков и как подростковая преступность, которая дол­жна подавляться и искореняться в целях поддержания стабильного благополучия общества.

С тем, что мальчишечьи игры с опасностями в развитой техносфере могут представлять реальную опасность не только для участников игр, но и для окружающих и потомков, — против этого возражать было бы неправильно (подростки могут спровоцировать ДТП, крушение поезда, самолёта, аварийную ситуацию в сетях распределения электроэнергии и т.п.). Также было бы неправильно возражать против того, что мегаполис массово порождает психопатов и калечит психически изначально здоровых.

Но дело в том, что в толпо-«эли­тарных» культурах, достигших высокого уровня запрограммированной потребительской благоустроенности жизни индивида, нет места не только мальчишечьим играм с опасностями, но нет и никаких действенных альтерна­ти­в им, в которых могла бы реализоваться естественная, нормальная генетическая программа развития личности будущего мужчины[47]. А это уже представляет для общества опасность куда большую, нежели всё естественные подростковые шалости и реальная подростковая преступность (результат порочного воспитания и порочного образа жизни мегаполисов). Но эта опасность воздействует на исторически продолжительных интервалах времени и потому проходит мимо восприятия обывателей и политиков, живущих «одним днём», планами недельной продолжительности[48] и вожделениями собрать электорат под свою кандидатуру на очередных выборах, после которых надо сразу же начинать готовиться к победе в следующих выборах и т.п.

 

Тексты под пиктограммами на фото: «Гендерно нейтрально», т.е. «бесполово», «Этот туалет может быть использован любым индивидом вне зависимости от его половой принадлежности и обозначения своей половой принадлежности».

Надпись на игровом наборе для мальчиков слева: «Вырасти, чтобы стать геем».

Вследст­вие этого культуры за­про­граммировано «благо­устро­ен­ных» толпо-«эли­­тарных» об­ществ блокиру­ют прохо­ждение мальчиков через игры с опас­нос­тями, подав­ляя со­от­ветст­ву­ю­щие детские субкультуры, т.е. фактически они принуждают мальчиков личностно-психи­чески «развиваться» вопреки их генетической программе по социокультурно навязываемой им програм­ме личностного становления в стиле «unisex» (см. фото выше), — как бы бесполой, но фактически выхолащивающей из них мужественность во всех её аспектах, в результате чего из мальчиков массово вырастают неполноценные в биологическом (не способны рожать) и в личностно-психологическом отношении «недобабы» (в частности, интуитивно не развиты, социокультурные функции не определённы либо вредоносны, возможна и несостоятельность в половом поведении).

Положение усу­гу­бляется совмест­ным обучением маль­­­­­­чиков и девочек в подавляющем большинстве общеобразовательных школ «высоко цивилизованных» обществ, о недопустимости чего уже неоднократно говорилось на протяжении десятилетий в разных культурах. Один из аспектов функционирования таких школ состоит в том, что при опережающем телесном взрослении девочек, которому сопутствует и активизация женских половых инстинктов, у девочек активизируется и инстинктивная программа доминирования женщины над мужчиной, жертвой которой становятся мальчики-одноклас­сники[49], если их воля не развита к этому времени настолько, чтобы защитить их психику от этого давления. Статистическое преобладание в школах «педагогов»[50] женского пола (тем более, когда в жизненном укладе так называемых «развитых стран» ребёнок проводит в семье мало времени[51]) вносит дополнительный вклад в это угнетение и извращение личностно-психического развития многих мальчиков, в результате чего, повзрослев телесно, они оказываются личностно-психи­чес­ки несостоятельны как мужчины[52], и соответственно — как человеки, поскольку быть человеком — подразумевает осуществление как биологических, так и социокультурных функций представителя соответствующего пола во всей их полноте и совершенстве[53] во взаимодействии с биосферой и обществом.

Положение ещё более усугубилось со второй половины ХХ века, когда с общеобразовательной школы в так называемых «развитых странах» постепенно, медленно:

  • по умолчанию была снята функция «дать как можно более совершенное образование всем, кто способен и желает его получить»[54],
  • и также по умолчанию была возложена совершенно иная функция — «сформировать законопослушного обывателя-зомби, гарантировано управляемого посредством социальной иерархии и воздействием средств массовой информации»[55], что предполагает:

► полное подавление мальчиковых субкультур игр с опасностями как «антисоциального явления»,

► предоставление заведомо дефективных «образовательных услуг» особенно по проблематике философского, социологического и исторического характера (пара «эзотеризм — экзотеризм»[56] в действии поныне).

Неоднократно высказывалось мнение, что деградация носителей мужского начала при достижении цивилизацией достаточно высокого уровня обеспечения безопасности личности социокультурными средствами — один из внутренних факторов самоликвидации обществ, зашедших в тупик в своём развитии, и оказавшихся не способными выйти из него. Однако вопрос о том, что суть тупика «развития» «высоко цивилизованных» обществ — в сохранении ими толпо-«эли­тар­ного» характер культуры, устойчиво воспроизводящей нечеловечные типы строя психики, — обычно остаётся вне осознания тех, кто заметил действие этого фактора в истории человечества.

При развитии техносферы и воспроизводстве толпо-«эли­та­риз­ма» фактор деградации носителей мужского начала при достижении достаточно высокого уровня развития цивилизации неоднократно срабатывал в прошлом[57], создавая предпосылки к тому, чтобы «высоко цивилизованные», но биологически, нравственно и, как следствие, психически деградировавшие и извратившиеся общества, становились жертвами своих менее «цивилизованных», подчас почти «диких» соседей, однако биологически и, как следствие, — психически — более жизненно состоятельных и перспективных в аспекте развития человечества в целом.

В соответствии с этим мнением о воздействии «высокой цивилизованности» на становление психики человека развитие фаллических культов в древности — реакция обществ на такого рода деградацию носителей мужского начала в безуспешной надежде решить проблему их деградации «мистически», вместо того, чтобы выявить и устранить генератор проблемы: конфликт двух информационно-алгоритмических систем — неправедной культуры, порождённой и поддерживаемой обществом, и врождённой программы развития психики личности в процессе взросления.

Одно из анатомических различий мужчин и женщин состоит в том, что:

  • отношение массы головного мозга к массе тела у мужчин выше, чем у женщин, и структура мозга также отличается от структуры мозга женщины[58];
  • отношение массы сердца к массе тела у мужчин меньше, чем у женщин[59].

Тем не менее и при этом чисто биологическом различии мужчин и женщин, запрограммированном генетически, личностно-психическое развитие мальчиков и девочек не должно завершаться выработкой навыков поведения на рубежах обеспечения высокой выживаемости популяции, соответствующих каждому из полов. Если бы мы жили в полноценной культуре, то:

  • освоив интуицию, девочки осваивали бы полноту своей интеллектуальной мощи и навыки самообладания в разного рода возможных опасных ситуациях;
  • а мальчики, освоив интеллектуальную мощь и навыки самообладания (в обоих аспектах САМОдисциплины — собственного лидерства и собственного подчинения другим), некоторой ответственности за других, осваивали бы интуицию.

Сказанное касается представителей обоих полов в тех пределах, которые запрограммированы для них генетически[60].

Однако мы живём в культуре, не обеспечивающей полноты реализации генетической программы личностного становления как мальчиков, так и девочек. Вследствие этого:

  • освоив интуицию, девочки в их большинстве не осваивают в должной мере интеллектуальную мощь[61] и навыки самообладания;
  • а мальчики, если даже и осваивают интеллект и навыки самообладания вопреки подавляющей их личностное развитие культуре «высоко цивилизованного» общества, не осваивают интуицию (т.е. она у них либо не востребована, либо не интегрирована в алгоритмику выработки линии поведения).

Поэтому в языках разных народов веками живут поговорки со смыслом «бабы — дуры» и «мужик — задним умом крепок». В них выразилась не склонность представителей обоих полов к немотивированным оскорблениям в адрес друг друга, а оценка основной статистической массы поведения представителей обоих полов в преддверии, в ходе и после возникновения разного рода проблемных ситуаций.

Один из ярких примеров женского неадекватного поведения в критической ситуации. 25 июля 1956 г. в северной Атлантике у побережья США в районе острова Нантакет («окрестности» порта г. Нью-Йорка) шведский трансатлантический пассажирский лайнер «Стокгольм» в 23.17 по местному времени ударил форштевнем в правый борт итальянский трансатлантический пассажирский лайнер «Андреа Дориа». От полученных повреждений «Андреа Дориа» затонул 26 июля в 10.20 утра[62], а «Стокгольм» остался на плаву, хотя его носовая оконечность на протяжении примерно 15 м от форштевня перестала существовать — была смята и разрушена в процессе столкновения.

По официальным данным при столкновении на «Стокгольме» погибло 5 — 7 человек, на «Дориа» погибли 46 — 55 человек (в разных источниках данные о количество погибших на обоих кораблях разнятся), находившихся в каютах, оказавшихся в зоне разрушения и быстрого затопления, остальные из общего числа 1 250 пассажиров и 575 членов команды «Дориа» были эвакуированы с тонущего корабля к 7 утра 26 июля. Успеху спасательной операции способствовало счастливое стечение обстоятельств: от полученных повреждений «Дориа» не опрокинулся в течение нескольких минут, а тонул относительно медленно на протяжении 11 часов[63]; катастрофа произошла в районе интенсивного судоходства, вследствие чего несколько кораблей, включая и французский лайнер «Иль де Франс» (он принял на борт более 1000 спасённых), успели вовремя прийти на помощь; в районе катастрофы не было сколь-нибудь сильных ветра и волнения, которые бы мешали проведению спасательной операции.

По завершении эвакуации людей перед тем, как покинуть обречённый на гибель его конструкторами и эксплуатационниками корабль, аварийная партия обходила «Дориа», дабы убедиться, что никого не забыли и не потеряли. Во время обхода на одной из нижних палуб, которую уже заливала смесь из океанской воды и корабельного мазута (при столкновении были разрушены топливные цистерны), моряки обнаружили группу прятавшихся там раздетых женщин: поскольку столкновение произошло ночью, то они выскочили из своих кают в чём были — в «ночнушках», пижамах, трусиках и голыми. После этого со стороны группы не одетых должным образом пассажирок последовала истерика на тему «уйди, противный: я голая!..». В итоге, члены аварийной партии, преодолев бабью истерику, вынесли и вывели пассажирок наверх на шлюпочную палубу, откуда пересадили в шлюпки, где их и приодели.

Корабль тонет: вместо того, чтобы спасаться — группа женщин прячется, когда их находят спасатели — они устраивают коллективную истерику на явно неадекватную обстоятельствам тему… Причём происшедшее — не скоротечное развитие катастрофы, при котором события текут быстрее, нежели люди начинают понимать, что происходит: «Дориа» затонул спустя 11 часов после столкновения, эвакуация с него пассажиров и команды была завершена примерно через 7 часов 40 минут после столкновения — времени было более, чем достаточно для того, чтобы после первого шока прийти в себя, оценить ситуацию и начать вести себя адекватно ей. Вывод «бабы — дуры» неизбежен.

Кроме того, в этом случае, как и во многих других случаях массовой паники и коллективных истерик — при отсутствии осмысленно-волевого самообладания — свою роль сыграли и инстинкты стадно-стайного поведения, свойственные биологическому виду «Человек разумный».

Но очевидцы отмечают и низкие морально-волевые качества итальянского экипажа: изрядная доля членов команды «Дориа» драпали с корабля — садились в шлюпки сами и отплывали от гибнущего судна, не взяв на борт пассажиров, о которых именно обязаны были заботиться именно члены экипажа. Т.е. «высокая цивилизованность», не позволившая морякам в детстве выработать естественные для мужчины качества, проявила себя и в этом случае. В шлюпках «Андреа Дориа» соотношение спасённых было таким: около 40 % — пассажиры и 60 % — члены команды; остальные пассажиры и члены команды «Дориа» были спасены шлюпками других кораблей[64].

Поговорка «мужик задним умом крепок» — тоже возникла не без оснований в жизни. Она вовсе не об усидчивости и настырности в трудовой деятельности, требующей долговременных накопления навыков, сосредоточенности на работе и сидения на одном месте. За нею стоит то множество ситуаций, когда «мужик» после того, как «наломает дров», начинает рассуждать на тему, «что и как надо было делать и сделать для того, чтобы всё было хорошо». Если женщина (его спутница жизни) перед этим интуитивно предостерегала его от действий, приведших к неприятностям, то достаточно часто, по мнению «мужика», она же и виновата в этих неприятностях: «ведьма», «накликала беду», «сказала что-то под руку», «сбила настрой», «сглазила» и т.п. Хотя всё названное тоже может иметь место, но всё же эта поговорка — следствие того, что интуиция у большинства мужчин в исторически сложившихся культурах, не обеспечивающих полноты личностного развития, — либо не востребована вовсе, либо не интегрирована в психику — в процесс выработки управленческих решений и их реализации.

Последствия этого могут затрагивать даже не одно культурно своеобразное общество и быть очень печальны, а кроме того — могут возникать последствия, простирающиеся в будущее на десятилетия и столетия вперёд. Тягостно читать мемуары политиков, которые были «при делах» в преддверии первой мировой войны ХХ века — тех из них, кто не был злоумышленным поджигателем той войны: все они пишут на тему, что, кому и как надо было сделать в прошлом для того, чтобы первая мировая война ХХ века не состоялась, поскольку того кошмара, который имел место в истории в 1914 — 1918 гг., никто из них до начала военных действий не желал и вообразить не мог[65].

И так на протяжении всей истории нынешней глобальной цивилизации издревле. Общеизвестный сюжет о Троянской войне и падении Трои.

В Трое правит царь Приам. У него дети: дочь Кассандра, жрица храма Аполлона, пророчица; сын царевич Парис. Кассандра пророчит, что Парис украдёт Елену Прекрасную, жену Менелая — одного из царей в европейской Греции. В ответ греки предпримут интервенцию в троянские земли (в Малой Азии на территории нынешней Турции). Будет затяжная война, в ходе которой многие троянцы и греки погибнут, но в конечном итоге Троя падёт, и уцелевшие в войне троянцы попадут в рабство либо будут вынуждены бежать в другие земли.

Перспективы — безрадостные. Спрашивается: Какая должна быть адекватная реакция царя на пророчество его дочери-жрицы? — Париса под замок, никаких поездок в европейскую Грецию до тех пор, пока матрица назревшей трагической войны не разрядится энергетически. В результате такой политики Троя, может быть, стояла бы до сих пор, хотя Кассандру, Приама, Париса и всех прочих героев той войны история могла бы уже давно забыть, поскольку их жизнь могла бы течь тихо и спокойно вне каких-либо ярких событий, впоследствии ставших «историческими» и «эпическими».

Тем не менее, в силу невостребованности интуиции Приамом и прочими властителями Трои, их неверия «бабе-дуре» (то, что она — жрица, — это, чтобы дурить простонародье и держать его под нашей властью, а мы — «сами умные»), безответственности невольника половых инстинктов Париса, — пророчество-пре­до­стережение о ходе тогда ещё только возможной Троянской войны «автоматически» самореализовалось на основе сложившейся некоторым образом к тому времени запрограммированности эгрегоров, и трагической реальностью стало всё то, от чего предостерегала Кассандра. В ходе войны она также высказала несколько предостережений тактического характера, следование которым позволило бы избежать катастрофы, но которым правители Трои также не вняли.

Даже если в эпосе и мифах этот сюжет сильно приукрашен (в том смысле, что пророчества Кассандры реально не было или оно было не столь детально), то даже как художественно-фило­соф­ское обобщение социальной статистики он — вполне жизненно состоятельная иллюстрация на тему правомерности поговорки «мужик задним умом крепок».

Воспоминания о Троянской войне — это пример того, когда жизнь по принципу «мужик задним умом крепок» затрагивает целую региональную цивилизацию. Но и на уровне личностно-бытовом практически каждый мужчина вспомнит уйму ситуаций, когда он был «задним умом крепок»…

Есть ещё одно статистическое различие мужчин и женщин, многое объясняющее в жизни общества. Обратимся к рис. 10.3-1 (повторно воспроизводимому ниже).

Рис. 10.3-1.  Распределение мужчин и женщин по расположению во времени факторов, мотивирующих их поведение

На рисунке 10.3-1 можно видеть три интервала на оси времени, весьма отличных один от другого по численному пре­обла­да­нию в них муж­чин и женщин. Назовем их усло­в­­но «Прошлое», «Насто­ящее», «Будущее».

«Настоящее» — это та область, в которой сосредоточились те, кто, образно говоря, «живёт сей­час»: сегодня доде­лы­вает то, что следовало за­вер­шить ещё вчера; что-то делает сегодня на сегодня и «ищет зонтик назавтра потому, что пообещали дождь».

Среди этой категории довольно много людей, ко­торые в «Настоящем» не ду­мают о том, что ныне они пожинают плоды своих про­ш­­лых поступков и без­дей­ствия; а также не ду­ма­ют о том, что совер­шаемое ими ныне (а также и не совершаемое) принесёт свои плоды в будущем. Это бес­смыс­лен­ное отношение к прошлому и к будущему приводит к тому, что многие из них по своему дурному нраву в прошлом посеяли то, что неприемлемо для них сейчас, а сейчас сеют то, что будет неприемлемо для них в будущем.

При этом — в силу общности мира для всех людей и его целостности — с дурны­ми последствиями их безоглядности и непредус­мотрительности так или иначе приходится сталкиваться не только им самим, но и многим другим.

В общественной жизни эта полоса «Настоящее» на оси времени занимает интервал примерно от «две недели тому назад» до «спус­тя две недели» и включает в себя разного рода оперативную реакцию на поступающую житейскую информацию, которая утрачивает значимость примерно в течение двух — трёх недель для подавляющего большинства людей.

Интервалы «Прошлое» и «Будущее» математически иден­тич­ны в том смысле, что это — «хвосты» распределений. В правом и левом «хвостах» в совокупности сосредоточена весьма малая доля статистики: в общей сложности в пределах 3 — 5 % от обще­го количества наблюдаемых единичных явлений. Но, как заметил К. Прутков, от малых причин бывают большие последствия.

В «Прошлое» попали те, кого А.С. Грибоедов в «Горе от ума» охарактеризовал словами: «Сужденья черпают из забытых газет времён очаковских и покоренья Крыма»[66]. Это те люди, которые пытаются втащить в настоящее не то, что нормы вчерашнего дня, а нормы прошлого века или даже прошлых тысячелетий. В политике они являются действительными реакционерами и ретроградами в случае, если эти нормы прошлых времён отжили своё. Если же нормы не отжили своё и по-прежнему жизненно состоятельны, то они либо традиционалисты, либо приверженцы возрождения былого благополучия своих обществ, впавших в те или иные кризисы.

В «Будущее» попали те, в чьём поведении преобладает индивидуальная и коллективная деятельность, плоды которой возможны в весьма отдалённом — по меркам бытовой повседневности — будущем: спустя годы, десятилетия, столетия, тысячелетия. В каких-то аспектах они могут смыкаться с традиционалистами и приверженцами возрождения, хотя в большинстве своём несут нечто, чего не было в прошлом.

Следует сделать особую оговорку: распределения пред­став­ле­ны в привязке факторов, мотивирующих поведение, (целей поведения) ко временным интервалам, а не по критериям Добра и Зла, Хорошо либо Плохо. Опыт истории показывает, что в прошлом не всё было плохо, в сопоставлении с настоящим, и в будущем не всё будет столь хорошо, как это представляется, опять же с точки зрения осуществления сегодняшних идеалов. И хотя, известно утверждение: «Что ни делается — всё к лучшему», — тем не менее в обществе есть дальновидные злодеи[67], которые по характеру их деятельности попадают в группу «Будущее». То есть от бессознательного и во многих смыслах правильного автоматизма восприятия «Будущее» = «хорошо», «Прошлое» = «плохо» по отношению к рассматриваемому рисунку следует отстроиться.

Рис. 10.3-1 интересен тем, что показывает качественные различия в ориентации поведения, обусловленные свойствами психики мужской и женской составляющих общества в исторически сложившихся культурах[68]: то есть в ориентации поведения множества мужчин и множества женщин, а не в ориентации поведения конкретного отдельно рассматриваемого человека, который вне зависимости от его пола может реально принадлежать всякому интервалу на оси времени. В полосе «Настоящее» женщины численно преобладают над мужчинами, а в «хвостах» распределений наоборот: мужчины численно преобладают над женщинами. Но эти особенности статистических распределений представителей обоих полов по хронологической мотивации поведения выражаются во множественных явлениях жизни общества.

Эти особенности психологии полов проявляются как в общественной жизни в целом, так и в политике. Политика, если это политика устойчивого при смене поколений общества, предполагает памятливость о далёком прошлом и долгосрочность намерений в отношении будущего: однако, «глаз “непрофессионального политика” видит в каждом ходе шахматной игры конец партии»[69]. Интуиция может соучаствовать в выработке намерений, но может и не соучаствовать. Но вне зависимости от этого, даже жизненно несостоятельные намерения могут простираться далеко в будущее и ложиться в основу долгосрочных политических программ и политики, направленной на их реализацию, которой однако предстоит в будущем крах, либо коррекция. Если же долгосрочных намерений вообще нет (ни жизненно состоятельных, ни ошибочных, но которые можно корректировать), то общество сталкивается с непредвиденными ситуациями или повторением уже забытых прежних, к которым оно оказывается не готово[70], вследствие чего терпит ущерб вплоть до исчезновения его из последующей истории.

Если эту необходимость памятливости и дальновидности в политике рассматривать, соотнося с рис. 10.3-1, то понятно численное преобладание мужчин среди политиков исторически устойчивых культур и исчезновение локальной цивилизации амазонок, о которых сообщают мифы древних греков и историки античности. Тем не менее, если традиции и законодательство общества налагают запрет на публичную политическую деятельность женщин, то женщины, численно уступающие мужчинам в «хвостах» распределений («Прошлое» и «Будущее» на рис. 10.3-1), порождают исключительно женские субкультуры, ориентированные на взаимодействие с мужчинами, также принадлежащими этим «хвостам» статистического распределения: в древней Греции — гетеры; в Европе XVIII — XIX веков — хозяйки великосветских салонов, в которых обсуждались и решались в неформальной обстановке многие политические вопросы; в Японии — гейши и т.п. И такого рода исключительно женская субкультура в полноте культуры породившего её общества дополняет безымянную субкультуру мужчин, принадлежащих тем же самым «хвостам» распределений.

Круг интересов и деятельность малочисленной группы мужчин и женщин, по своей хронологической мотивации поведения, оказавшихся в «хвостах» распределений, чужд подавляющему большинству общества, сконцентрировавшемуся в полосе «Настоящее» и вокруг неё, поскольку с их точки зрения вся деятельность тех, кто сосредоточился в «хвостах» рас­пре­делений, весьма далека от реальных жизненных проблем, т.е. от «прямо сейчас ± две недели». Поэтому не каждая женщина и не каждый мужчина из полосы «Настоящее» способны преодолеть мировоззренческую пропасть и войти в субкультуру, свой­ст­венную крайностям распределений, что и объясняет своеобразие и неподражаемость женских субкультур гетер, хозяек салонов, гейш, дополняющих сущест­ву­ющие в явном «патриархате» безымянные мужские субкультуры того же хронологического диапазона расположения на оси времени факторов, мотивирующих поведение.

Теперь вернёмся к теме биологической основы цивилизации «Человека разумного». Вне зависимости от особенностей той или иной достаточно развитой культуры, — генетическая программа развития организма и личностной психики продолжает работать и после того, как девочки становятся «умненькими-благоразум­нень­ки­ми», а мальчики в играх с опасностями в большей или меньшей мере осваивают интеллект и навыки самообладания и некоторой ответственности за других. Тем более это касается эпохи, когда культура находилась на близком к нулю уровне развития, а кроме того — при условии, что в ней ещё не сложились членовредительские традиции[71], вследствие чего она не оказывает сколь-нибудь значимого извращающего или угнетающего воздействия на телесное развитие и формирование психики будущих мужчин и женщин.

В аспекте биологии цель взросления всякой особи — внести свой вклад в продолжение жизни популяции биологического вида в новых поколениях, и делаться это в биосфере должно в «автоматическом» режиме, тем более — при неразвитости культуры. Поэтому в жизни подрастающих поколений биологического вида «Человек разумный» наступает пора, когда завершается процесс формирования репродуктивной и эндокринной систем организма и активизируются половые инстинкты — инстинктивные программы продолжения рода.

С этим возрастным периодом, получившим название «период полового созревания», связано ещё одно различие генетических программ развития организмов и психики мальчиков и девочек. Окончательное формирование репродуктивной и эндокринной систем организмов как мальчиков, так и девочек (как и развитие их организмов вообще) требует двигательной активности. При этом для полноценного развития организма мальчика объём физических нагрузок должен быть примерно в 4 — 6 раз больше, чем это необходимо для развития девочек.

Дефицит движения у мальчиков ведёт к недоразвитости репродуктивной и эндокринной систем, что в конечном итоге может выражаться в бесплодии и в нарушениях психической деятельности. Соответственно этому обстоятельству, если образ жизни цивилизованного общества навязывает мальчикам-подросткам гиподинамию, то такая цивилизация идёт по пути биологического вырождения к гибели вследствие подавления её культурой мужского начала.

Девочкам для развития их организмов тоже требуется движение. Но если объём физических нагрузок для них превышает биологический оптимум, то для того, чтобы скелетно-мышечная система могла справляться с избыточными для девочки нагрузками, им требуется перестройка гормонального фона в сторону мужского типа. Поэтому под воздействием избыточных для девочки систематических физических нагрузок[72] происходит извращение развития её эндокринной системы, а скелетно-мышечная система обретает мужские черты (узкий таз, отсутствие талии, широкие плечи), что также может сопровождаться нарушениями психической деятельности. Как следствие избыточные физические нагрузки для девочек в период полового созревания влекут за собой проблемы репродуктивного здоровья.

Соответственно система образования правильно цивилизованного общества должна обеспечивать необходимую двигательную активность как мальчикам, так и девочкам, что подразумевает специфику курсов физической культуры в мужском и женском образовании. Это безальтернативно необходимо для обеспечения репродуктивного и психического здоровья представителей обоих полов в новых поколениях.

В продолжении рода участвуют двое, но вопрос в том, чья инициатива первична? — В нашем понимании, в полном соответствии со всем комплексом инстинктивных программ представителей обоих полов, нормально, когда инициатива проистекает от женщины. И далее процесс носит «многошаговый характер».

На первом шаге женщина интуитивно выбирает того, кто должен стать отцом её детей. Этот выбор формируется психикой в целом и только отображается на уровень сознания. В результате совершения выбора она излучает во внешний мир поток информации, восприняв который, её избранник обращает на неё своё внимание. Но при неточном задании параметров избранника в запросе-вызове откликнуться на него могут несколько претендентов (либо никто — если запрос жизненно не состоятелен).

После этого начинается фаза мужской активности с целью «завоевания» женщины. Эта фаза процесса поддаётся лучшему восприятию сторонними наблюдателями, нежели формирование запроса-вызова и его излучение, вследствие чего и возникает иллюзорное мнение о том, что «мужское начало» носит активный характер во взаимоотношениях полов, а «женское начало» — носит пассивный характер.

А далее как во многих информационных технологиях наших дней: после того, как на первом шаге задан пароль, на одном из последующих шагов необходимо его подтвердить; и только если пароли, вводимые на обоих шагах совпадут, процесс будет продолжен. Аналогично происходит и во взаимоотношениях мужчины и женщины: встретившись с обращённым на неё и вызванным ею же вниманием мужчины, женщина либо подтверждает свой первоначальный выбор, позволяя мужчине строить взаимоотношения с нею и соучаствуя в этом строительстве — вплоть до совокупления, зачатия и рождения детей и сопровождения их на пути ко взрослости; либо не подтверждает его, оставляя мужчину в состоянии переживания неудовлетворимого вожделения, обычно безосновательно именуемого «отвергнутой его любовью»[73] (отказ в подтверждении первичного выбора может быть следствием разных причин: социокультурных — принадлежность избранника к нежелательным социальным группам; несвоевременности момента подтверждения по отношению к каким-то сопутствующим обстоятельствам; женщина ещё сама не осознала своего выбора; мужчина «недоухаживал» либо «переусердствовал в ухаживании» и многое другое).

Но кроме того, это подтверждение выбора на втором шаге при неточности (расплывчатости) требований к претенденту в исходном запросе-вызове нормально является подтверждением только для кого-то одного, вследствие чего оно же является и отказом для всех других откликнувшихся (т.е. М.И. Цветаева не во всём права в своём объяснении процедуры П.Г. Антокольскому).

С этой же первичной инициативой женщины в выборе отца своих будущих детей связан и вопрос о пресловутой «мужской полигамии». Для обеспечения устойчивости популяции в биосфере действительно предпочтительнее, ежели в зачатии новых поколений будут участвовать преимущественно наиболее жизнеспособные самцы, и соответственно — на уровне биологической организации вида «Человек разумный» нет никаких причин блокировать какими-либо инстинктивными поведенческими программами то, что идёт на благо выработке жизнеустойчивой породы и поддержанию здоровья популяции в преемственности поколений в режиме «автоматически-инстинктивного» воспроизводства популяции. И это обстоятельство также предполагает конкуренцию самок-оценщиц за наиболее перспективных по их интуитивным оценкам продолжателей рода каждой из них. То обстоятельство, что избранник может быть спутником жизни другой женщины и отцом её детей, также не может быть препятствием для того, чтобы жизнеустойчивый самец стал отцом детей других самок, выиграв во внутривидовой конкурентной борьбе за продолжение рода у других самцов, в том числе и у их спутников жизни и отцов их других детей[74]. Кроме того, при более высокой смертности мужчин, полигамия — средство обеспечения социальной защищённости «избыточных» (по отношению к численности мужчин) женщин и их детей[75].

Наряду с описанной выше нормальной алгоритмикой инстинктивного полового поведения встречается и сексуальная инициатива, исходящая от самцов, обусловленная похотьюне ориентированным ни на кого энергетическим потенциалом[76], оказавшимся подключённым к репродуктивной системе организма. В нормальном течении процесса, если не было запроса-вызова со стороны женщины, такая инициатива самца встречает отказ со стороны женщины. Двухэтапность женской алгоритмики вовлечения партнёра в процесс воспроизводства новых поколений (сначала запрос-вы­зов, потом — подтверждение) жизненно оправдана и в случае, когда женщина отвергает обращённую на неё мужскую инициативу: по сути женщина отвергает претендента «хакера», которого она не вызывала и который претендует только на секс с нею в обход нормальной инстинктивной алгоритмики распределения ролей представителей обоих полов в процессе воспроизводства новых поколений биологического вида. Иначе говоря, женщина отвергает партнёра, в психике которого отсутствуют или каким-то образом оказались заблокированы инстинктивные программы безусловного подчинения мужчины женщине, в силу чего самцу «секс-активисту» свойственны программы поведения «кукушечьего типа»[77], и его жизненные принципы в отношении множества женщин без каких-либо исключений выражаются в поговорках «наше дело — не рожать (а тем более, — не воспитывать): сунул, вынул и бежать»; «не е…, где живёшь, не живи, где е…».

Отвергая такого претендента на близость с нею, если соотноситься с комплексом инстинктивных программ воспроизводства новых поколений, биологически полноценная самка упреждающе интуитивно отвергает высокую статистическую предопределённость остаться одной с малышом на руках и тем самым ухудшить условия жизни детей, появление которых возможно в результате соития с таким партнёром.

Высокое самомнение самцов-«секс-активистов» такого типа, убеждённых в том, что они, будучи «гигантами секса», — «элитные самцы», — безосновательно: в действительности они — не биологическая элита самцов, а биологически дефективные особи по отношению к задаче воспроизводства поколений биологического вида[78]. Достойные их пары — «всегда готовые» самки, а также и сексуально ненасытные (похотливые) самки, постоянно пребывающие «в активном поиске»[79], о биологической дефективности которых по отношению к задаче воспроизводства новых поколений было сказано ранее в одной из сносок. Такие самцы «гиганты секса» и самки «всегда готовые» и постоянно пребывающие в «активном поиске» — отродье биологического вида («биологический мусор»), поскольку если бы в некой популяции все самцы и самки были такими, то популяция бы вымерла в течение нескольких поколений вследствие крайне низкой степени защищённости самок и детей в период их недееспособности и сниженной дееспособности (при воспроизводстве новых поколений исключительно на основе инстинктивных программ поведения при близком к нулю уровне развития культуры и отсутствии культурно обусловленного принуждения индивидов к определённому образу жизни и стилю поведения, включая и половое поведение).

И таким образом генетические программы развития организма и становления личностной психики, а также и инстинктивные программы полового поведения обеспечивают воспроизводство популяций вида «Человек разумный» в «автоматическом режиме» при близком к нулю уровне развития культуры.

Есть ещё один физиологический аспект жизни организма, связанный с генетической программой его развития. Это вопрос о режиме питания и рационе. В период до завершения работы программы взросления организма главная задача питания — обеспечить рост организма, развёртывание и развитие его структур. В период взрослой жизни эта задача становится неактуальной, а актуальной становится задача поддержания организма в здоровом и работоспособном состоянии.

Есть то, что медицина называет «конституцией организма», и в этой матрице, определяющей строение организма, генетически прописано количество разнофункциональных клеток, образующих ткани, органы, системы организма, при котором организм здоров и работоспособен. Этим клеткам требует определённое количество пищи. Если человек систематически недоедает, то он утрачивает здоровье вследствие невозможности поддерживать необходимую для этого организма динамику воспроизводства и обновления клеток. Если он съедает больше, чем это необходимо для его клеток в соответствии с его индивидуальной конституцией, то всё избыточно им съеденное вовсе не идёт в «носимый запас», который можно неограниченно наращивать на случай возможного в будущем голода, а идёт на прокорм микроорганизмам, для которых наши организмы — среда обитания, и кроме того — откладывается в виде разнородных биохимических загрязнений как в клетках, так и вне клеток в структурах организма. Всё это в совокупности ведёт к большей или меньшей утрате здоровья.

Поэтому переход во взрослость, когда развёртывание структур организма завершается, нормально должен сопровождаться и сменой режима и рациона питания. В жизни женщин периодам беременности и кормления грудью также должны сопутствовать свои режимы и рационы питания, отличные от режима и рациона питания в другие периоды их жизни.

Однако, описанный выше комплекс генетических программ развития организмов и инстинктивных программ поведения особей обоих полов — это только предпосылки к тому, чтобы «лысая», «недоношенная» (к моменту рождения), говорливая «обезьяна» вида «Homo sapiens» могла с течением исторического времени состояться в качестве Человека. Если бы полноценный человек был только одним из многих видов животных в фауне Земли, то описанного выше комплекса генетических программ развития организмов и инстинктивных программ было бы вполне достаточно для того, чтобы этот вид устойчиво воспроизводил себя в биосфере Земли аналогично тому, как это имеет место в жизни всех видов обезьян. Однако, всё же человек в потенциале своего личностного и социокультурного развития — не дикая обезьяна и не обезьяна, выдрессированная культурой, а представитель качественно иного уровня организации Природы: т.е. смысл его жизни (и личностный, и видово́й) не в том, чтобы из поколения в поколение заполнять собой экологическую нишу; воспроизводство вида в преемственности поколений — только предпосылка и основа для реализации истинного смысла жизни человека, т.е. воплощения в жизнь предопределения Божиего в отношении «Человека разумного», которое человеку необходимо познать и воплотить в жизнь[80]. Поэтому кроме комплекса инстинктивных программ поведения вид «Человек разумный» несёт и потенциал развития культуры, представляющей собой инструмент реализации смысла жизни человечества в русле Промысла.

Биологически этот потенциал развития культуры[81] включает в себя:

  • систему чувств[82],
  • интеллект,
  • память.

При этом система чувств включает в себя как чувства, развивающиеся и осваиваемые в «автоматическом» режиме при отработке генетической программы развития организма, так и чувства, востребуемые и развиваемые только осознанно волевым порядком по осознании тех или иных потребностей или открывшихся возможностей. Последнее касается, прежде всего, комплекса так называемых «духовных чувств» — всего того, что позволяет индивиду осознанно воспринимать информацию на тех или иных полевых носителях (всё это относится обычно к «чудесам» и «сверхспособностям»[83]). Но это же касается и интеллекта: освоение по минимуму — в автоматическом режиме, освоение по максимуму — ТОЛЬКО осознанно волевым порядком вследствие востребованности.

Поскольку совесть — врождённое религиозное чувство (канал информационного обмена с Богом), данное человеку Свыше и изначально подключённое к бессознательным уровням психики, то потенциал развития культуры вида «Человек разумный», в отличие от потенциала развития культуры других биологических видов, например, орангутанов, включает в себя «неотмирную», «мистическую» составляющую, инструментом реализации которой является воля человека[84].

И хотя потенциал развития культуры — врождённый, однако освоение его индивидом[85] — процесс, обусловленный, во-первых, само́й культурой — в том её виде, в каком она сложилась в соответствующую историческую эпоху, и природно-географическими факторами[86], во-вторых, оценками этой культуры во всей её многогранности самими людьми в смысле «хорошо — плохо», и в-третьих — Вседержительностью Божией. При этом процесс телесно-био­поле­вого развития организма[87] и процесс формирования личностной психики как информационно-алгоритмической системы[88] протекают параллельно друг другу, воздействуя друг на друга на всём протяжении взросления, во взаимодействии с внешней средой в обоих её аспектах — природно-географическом и социокультурном.

Поскольку это разные аспекты развития индивида, то правомерен вопрос: что должно завершаться раньше:

  • формирование личностной психики?
  • либо формирование телесно-биополевых структур организма?

Современная цивилизация, а страны-лидеры в деградации на пути технократического развития — в особенности, вообще не задумывается над этими вопросами. Однако, в реликтовых культурах, сохранивших себя до наших дней со времён «доцивилизационной» древности (во мнении многих — «дикости»[89]), все ритуалы (инициации), сопровождавшие переход из детства во взрослость в смысле признания обществом за индивидом прав взрослого человека, приходились на возраст 12 — 15 лет.

*         *         *

Один из реликтовых примеров такого рода даёт иудаизм.

«Согласно законам иудаизма, когда еврейский ребёнок достигает совершеннолетия (13 лет для мальчиков и 12 для девочек), он становится ответственным за свои поступки и становится, соответственно, бар- или бат-мицва. Во многих консервативных или реформистских синагогах девочки празднуют бат-мицву вместе с мальчиками в 13 лет. До этого момента ответственность за соблюдение ребёнком законов и традиций иудаизма несут родители. После достижения этого возраста дети берут всю ответственность за соблюдение этических, ритуальных и других норм иудаизма на себя и получают право участвовать во всех сферах жизни еврейской общины»[90].

И это — один из факторов, который необходимо понимать, поскольку он объясняет, почему библейский проект порабощения человечества от имени Бога успешно продвигался на протяжении многих веков: те, в ком воспитана ответственность за что-либо (особенно за что-либо общественно значимое, обуславливающее жизнь общества), как культурно своеобразная общность в подавляющем большинстве случаев имеют преимущество перед теми, кому свойственна безответственность во всём (или ответственность, ограниченная «забором» исключительно его собственной «хаты с краю»).

Если признавать достоверными свидетельства летописей, то и на Руси отмечены случаи, когда князья в возрасте 13 — 15 лет осуществляли функции полководцев. Т.е. за подростками это право признавалось потому, что они были подготовлены личностно-психическим развитием к осуществлению соответствующих функций к этому возрасту, хотя организм в аспекте развитости к этому возрасту телесных и биополевых структур ещё не завершил процесс формирования.

*                   *
*

Если считать, что телесно-биополевое (структурное) развитие организма завершается к возрасту 18 — 23 лет[91], то получается, что в древности все были убеждены в том, что формирование личностной психики (в некотором смысле) должно нормально завершаться раньше, нежели будет завершено телесно-био­по­ле­вое (структурное) формирование организма индивида. В противном случае индивид с высокой статистической предопределённостью будет несостоятелен как взрослый — ответственный за себя и заботливый о других член общества.

Здесь необходимо пояснить выделенное курсивом в предыдущем абзаце обстоятельство: формирование личностной психики это процесс двухаспектный:

  • один аспект — формирование структуры психики как системы алгоритмов обработки информации и системы взаимосвязей между специализированными алгоритмами (это формирование личностной культуры чувств, интеллектуальной и психической деятельности в целом);
  • второй аспект — освоение знаний (информации) и трансформация знаний в практические навыки в русле соответствующих обстоятельствам алгоритмов, наличествующих в психике.

Понятно, что подросток в возрасте 12 — 15 лет знает меньше, нежели человек в возрасте 20 и более лет. Соответственно, тестировать подростка на осведомлённость, домогаясь от него осведомлённости, полностью идентичной осведомлённости взрослых, — заведомо бессмысленное занятие[92], хотя каким-то минимальным набором знаний, которыми владеют взрослые, он тоже должен владеть, поскольку это необходимо для его интеграции в общество взрослых. А вот тестирование на проявление в действиях структуры психики, которая признаётся в данном обществе нормальной для полноправных взрослых, — имеет некоторый смысл.

И если вывести из рассмотрения особенности ритуалов перехода из детства во взрослость, сложившиеся в разных реликтовых культурах и известные по истории древних цивилизаций[93], то смысл их всех один — убедиться в том, что претендент во взрослость способен к проявлению воли и не является невольником инстинктов и обстоятельств. Именно по этой причине все ритуально оформленные процедуры перехода из детства во взрослость, известные этнографии и истории, приходятся на возраст 12 — 15 лет, и по отношению к подавляющему большинству претендентов на статус взрослого упреждают пробуждение (активизацию) многих инстинктивных поведенческих программ (прежде всего — упреждают пробуждение половых инстинктов). Причина проста: если волевые навыки к этому возрасту уже выработаны и освоены, то индивид способен быть властным над инстинктивными позывами и автоматизмами инстинктивного поведения в тех условиях, когда отработка инстинктивных программ поведения по тем или иным причинам в жизни общества оказывается неуместной[94].

Неспособность претендента пройти ритуальные процедуры должным образом имела для него определённые последствия — разные в разных культурах: возможность пройти их повторно спустя какое-то время, пожизненный «детский статус», изгнание из общества, подневольное рабство (т.е. статус вещи, а не статус члена общества).

В отличие от ритуальных процедур перехода во взрослость реликтовых культур и культур древних цивилизаций, — выпускные экзамены в общеобразовательных школах «высоко цивилизованных» обществ (в том числе и выпускные экзамены в школах советской эпохи и нынешние ЕГЭ по всем предметам), ориентированы большей частью на оценку осведомлённости выпускника[95] и только отчасти — на выявление и оценку его интеллектуальных способностей (как мощи интеллекта, так и его специализации).

Вопрос же о наличии волевых качеств у претендента на «аттестат зрелости» в системе всеобщего образования[96] «высоко цивилизованных» обществ вообще не встаёт: графа «прилежание», которая наличествовала в аттестатах в XIX веке и хотя бы на основании субъективных мнений учителей и выработки некоего общего их мнения на «педагогическом совете», отчасти характеризовала именно волевые качества учащегося, в ХХ веке сначала утратила своё значение, а потом и вовсе была исключена из школьных аттестатов.

Как уже было отмечено в Части 1 настоящего курса, человек состоявшийся — это осмысленная воля в русле личностного исповедания Промысла Божиего на основе врождённого религиозного чувства — совести[97]; воля, подчинившая себя совести, создавшая диктатуру совести.

Поэтому самое страшное, что могут сделать родители с ребёнком, которого им доверил Бог, — добиться от него безусловного послушания. В результате гасится инициатива, совесть и стыд исключаются из алгоритмики психики или подавляются, не развивается воля. За это приходится расплачиваться, начиная с вступления детей в подростковый возраст, и не только самим детям и их родителям, но и окружающим и потомкам. Инстинктивные программы поведения ориентированы на решение определённых задач особи и коллективов, и их активация не всегда уместна в обществе потому, что в жизни людей есть задачи, выходящие за пределы функций, возложенных на комплекс инстинктов. И единственное, что в психике человека может останавливать «автоматическую» отработку инстинктивных программ в соответствующих ситуациях-раздражителях, — это воля. А активность воли, всегда действующей с уровня сознания, требует осознанной осмысленности целеполагания, как минимум; а в идеале — реализация любых полных функций управления в обществе людей должна быть подчинена диктатуре совести, что может быть реализовано только осмысленно волевым порядком, отличающим совесть от всех прочих «внутренних голосов».

Поэтому если родители (или иные воспитатели) в детстве смогли добиться безусловной подчинённости, то вступая в возраст, когда пробуждаются инстинкты, работающие во взрослый период жизни особи, индивид, не обладающий волей или обладающий волей, но не выработавший благой осмысленности целеполагания и поведения по совести, безальтернативно становится невольником половых инстинктов и инстинктов стадно-стайного поведения.

То же может получиться и в случае, если родители уклоняются от воспитания ребёнка, вследствие чего его недоразвитая психика формирует его поведение таким образом, что ребёнок, взрослея, становится жертвой своей собственной возрастной недальновидности и безответственности.

Что касается подневольности половым инстинктам, то последствия общепонятны: половая распущенность подростков вне зависимости от пола каждого из них, «нежелательные» беременности, венерические заболевания, половые извращения, как следствие жажды новых удовольствий[98], и далее — расхлёбывание последствий всего этого на протяжении всей остальной жизни.

А вот последствия подневольности инстинктам стадно-стай­ного поведения подавляющему большинству непонятны, хотя известны не менее широко, чем последствия подневольности половым инстинктам.

Есть виды животных которым свойственно то, что биологи называют «клубным поведением»[99]. «Клубное поведение» выражается в том, что особи вида собираются вместе и … не делают ничего, что служило бы удовлетворению тех или иных их потребностей: охота, оборона от охоты на них, групповая миграция и т.п. — ничто из этого не является целью «клубного поведения». Особи в «клубном поведении» просто собираются вместе и проводят время. В «клубах» нет иерархии, поскольку в них обычно собираются особи одного иерархического статуса. Цели «клубного поведения» и задачи, которые решаются в нём, непонятны, поскольку не связаны напрямую с удовлетворением тех или иных физиологических потребностей. Если вспомнить о биополевой физиологии организмов, то «клубное поведение» может быть объяснено: оно необходимом некоторым биологическим видам для настройки организмов на определённую общность, на включение особей в эгрегор стаи. Если это достигается, то пребывание среди себе идентичных в «клубе» — психологически приятно, и эта приятность является внутренним стимулом особи к соучастию в «клубном поведении». В биосфере «клубы» формируются сначала по поколениям в возрастном периоде, когда особи способны к более менее самостоятельному поведению без непрестанной опёки старших, но ранее достижения взрослости, а во взрослости — могут объединять особей без различия их принадлежности к разным поколениям в популяции.

Виду «Человек разумный» тоже свойственно «клубное поведение». Люди втягиваются в него в подростковом возрасте. С точки зрения взрослых, увязших в суете «высоко цивилизованной» жизни, это — пустая трата времени подростками, поскольку в «клубном поведении» людей тоже нет никакой явно полезной деятельности: только эмоционально приятное общение с себе подобными, цели (смысл) которого сами подростки объяснить не могут не только себе, но и своим родителям и прочим взрослым. Единственное, что известно (а многим памятно по своему детству и юности) и что о́бще всем «клубам», — это то, что эмоции положительны вне зависимости от того, чем участники общения как бы занимаются: просто сидят и разговаривают о чём придётся, слушают какую-то музыку, делают что-то ещё; даже если приобщаются к алкоголю и другим психотропам и наркотикам, то и это изначально — не цель общения в «клубе», а просто нечто попавшее в среду «клубного поведения» или сопутствующее ему.

«Клубное поведение», начинающееся в виде «Человек разумный» в подростковом возрасте, — такая же биологическая потребность, как и игры с опасностью для мальчиков и игры в «дочки — матери» для девочек. И одна из задач строительства культуры высоко цивилизованного общества в том, чтобы эта генетически запрограммированная потребность подростков реализовывалась в обществе безопасным для всех образом и, прежде всего, —  безопасным образом для будущего самих подростков. Именно для этого к подростковому возрасту ребёнок должен быть добросовестным носителем благого смысла жизни и обладать волевыми качествами, позволяющими ему не стать жертвой порочных «клубных» субкультур.

Как уже было отмечено, в нашем понимании цель, достигаемая в «клубном поведении» — сонастройка биополевых систем организмов участников «клуба» на общность, т.е. на не осознаваемое (в большинстве случаев) участниками «клуба» порождение эгрегора, выработка навыка бессознательно-автоматического включения индивида в эгрегоры, порождаемые особями соответствующего биологического вида, что многим биологическим видам необходимо не только для распределения по территории, но и для коллективной деятельности (групповая охота, совместная оборона, групповая миграция в другие ареалы). И соответственно места «клубного поведения» подрастающих поколений — своего рода полигоны, на которых происходит освоение особями инстинктивной алгоритмики стадно-стайного поведения.

Однако инстинкты стадно-стайного поведения в «доклубный» период жизни особи начинают проявляться в детских играх с опасностями мальчиков и в подростковых субкультурах девочек на тему «нравиться мальчикам». В клубный период происходит завершение формирования навыков интеграции особей в стаи и стада. В стадно-стайных программах поведения один из важных аспектов — завоевание статуса вожака и признание вожака в таковом качестве всеми прочими: ни ста́да, ни стаи без лидера не бывает. Этот процесс порождения вожака протекает как выражение прежде всего внутривидовой конкуренции особей за наивысший статус в группе и только потом, на второй стадии, завоевавший статус во внутривидовой конкуренции доказывает свою состоятельность во взаимодействии стада-стаи с внешней средой.

Обычно в стадно-стайных видах вожак — самец, но если биологический вид таков, что самец должен обслуживать самку с детёнышем, то манипулировать вожаком может какая-то одна самка[100] или несколько самок, некоторым образом разрешивших свои конфликты в конкуренции за возможность осуществления своей монопольной власти над общим для них самцом.

Причём вопреки мнению большинства, вожак — вовсе не обязательно превосходит других членов стаи по интеллектуальной мощи[101], физической силе и другим параметрам, которые общество оценивает как личностные качества, значимые и безусловно необходимые для осуществления власти над другими. Вожаком может стать особь, которая всего лишь ведёт себя «не так, как все». А это может быть следствием тяжёлых пороков развития организма или психики (пороки в развитии организма или увечья во всех без исключения случаях так или иначе модифицируют психическую деятельность)[102].

Понимание алгоритмики инстинктов стадно-стайного[103] поведения — ключ к пониманию механизма порождения групповой подростковой преступности:

  • Собирается группка подростков, смысла жизни, выходящего за пределы алгоритмики инстинктов ни у кого из них за душой нет, либо смысл есть, но нет ни воли, ни совести[104] (и во всём этом виноваты прежде всего родители, а также — другие воспитатели).
  • «Автоматически» формируется эгрегор группки — будущего стада-стаи. Употребление психотропов (алкоголь, табакокурение, наркотики) как социокультурно обусловленный атрибут «клубного поведения» является катализатором и дополнительным каналом вовлечения индивидуальных психик в этот эгрегор.
  • В ходе внутригрупповой конкуренции особей в процессе взаимодействия с эгрегором группы выявляется лидер, которому отчасти подчинён эгрегор (он — хотя тоже пленник эгрегора как и все прочие, но он в нём — эгрегориальный лидер) и психологически подчиняются все прочие участники группы по причине постоянного или возникшего в группе безволия, открывающего дорогу подчинению особи страху перед унижением или изгнанием или её действиям на основе подражательных инстинктивно-рефлекторных навыков.
  • Потом поведенческий навык «подчинить, унизить и принудить», на основе которого произошло формирование иерархии особей в стаде-стае, переориентируется на внешнюю среду и ищет «потенциальную добычу».
  • Если «потенциальная добыча» эгрего­риально (на уровне излучения биополя) подтверждает свой статус «добычи», то она тем самым активизирует эгрегор стаи и инстинкты стадно-стайного поведения, через эгрегориальную общность членов стаи, дают старт стайной «охоте» на «добычу» (всё точно также, как стая бродячих собак становится агрессивной, учуяв страх будущей жертвы нападения).
  • Если «потенциальная добыча» эгрегориально не подтверждает свой статус «добычи», то стая остаётся пассивной, и старт «охоте» не даётся.
  • Если после старта «охоты» «потенциальная добыча» внезапно являет себя как реальную опасность для стаи, то стая может практически мгновенно превратиться в стадо, спасающееся от опасности под руководством того же самого вожака или иного вожака — специалиста по бегству (своего рода «кризисного менеджера»)[105].
  • Если всё это происходит в поле зрения девочек, перед которыми самцам надо показать свою «крутизну», то это обстоятельство служит усилителем жестокости стаи[106].

В итоге получается жестокое тяжкое преступление, которого никто из подельников персонально не желал, и которое получилось как-то «само собой». И при этом среди малолетних преступники (или даже все они) могут быть «дети» из казалось бы вполне «благополучных семей», где все, включая и детей достаточно хорошо образованы и выдрессированы культурой.

В городах, особенно в крупных, в толпо-«элитарных» культурах преступность в принципе неискоренима вследствие сочетания двух факторов:

  • во-первых, высокая плотность населения имеет следствие — люди видят избыточно много незнакомых лиц, что в аспекте биологии является сигналом о переполнении популяцией экологической ниши;
  • во-вторых, в толпо-«элитарных» культурах статистически преобладают носители нечеловечных типов строя психики, которые, хотя и обладают каждый своими особенностями, однако все без исключения представляют собой модификации животного типа строя психики.

Сочетание этих двух факторов запускает в популяции плотно населённого мегаполиса механизмы подавления рождаемости и активизирует программы внутривидовой конкуренции, в своём экстремальном выражении предполагающие целенаправленное уничтожение наиболее слабых особей. Внутривидовая конкуренция, будучи явлением биологическим, в городской среде является генератором преступности, а преступность представляет собой культурную оболочку внутривидовой конкуренции.

То, что в случае расследования такого рода преступлений юстиция занимается изучением вклада каждого, и потом члены одной банды, совершившие групповое преступление, получают разные наказания, в зависимости от того, кто наводил, кто пугал и удерживал жертву, а кто насиловал, избивал или убил, — показатель того, что криминалисты и обслуживающие их психологи не понимают алгоритмики совершения таких преступлений под воздействием инстинктов стадно-стайного поведения. В таких ситуациях ответственность должна быть единой для всех подельников — по максимуму[107].

В основе «дедовщины» в вооружённых силах лежит та же самая инстинктивная алгоритмика стадно-стайного поведения, что и в основе групповой подростковой преступности[108]. И если кто-то защищается от банды «дедов», то это — необходимая самооборона. И состояние необходимой самообороны не завершается с прекращением одной драки, поскольку и «деды» потенциальные жертвы дедовщины после этого по-прежнему пребывают на территории воинской части, покинуть которую не в праве. Т.е. состояние необходимой самообороны в случае противоборства военнослужащего с бандой «дедов» завершается только тем, что некоторое количество «дедов» убиты или покалечены, а уцелевшие взяты под стражу. И ответственность за «дедовщину» должны нести не только «деды», но и командир подразделения (если он командует им более 3 месяцев), вышестоящие командиры в пределах части, которые взрастили «дедовщину», уклоняясь от исполнения своих должностных обязанностей, а также — особист, если он скрывал в своих докладах наличие в части дедовщины или позволил себе быть как бы «не в курсе».

Последняя рассмотренная тема об инстинктах стадно-стайного поведения приводит к вопросу о взаимоотношениях двух информационно-алгоритмических подсистем в жизни человеческого общества: комплекса инстинктов и культуры, рассматриваемых как две взаимодействующее подсистемы объемлющей их системы информационно-алгорит­­мичес­ко­го обеспечения жизни цивилизации людей.

Наличие культуры у биологического вида «Человек разумный» — генетически предопределённое видовое свойство. Культура возникает как вариативная информационно-алгоритмическая надстройка над безусловными рефлексами и инстинктивными программами поведения, позволяющая популяциям и индивидам взаимодействовать со средой обитания с меньшим ущербом, нежели это было бы на основе исключительно собственного жизненного опыта каждой из особей (как это имеет место, например, у крокодилов). Культура включает в себя две составляющие:

  1. Оболочки[109] и продолжения[110] безусловных рефлексов и инстинктивных программ поведения;
  2. А также — дополнения к врождённой составляющей и её оболочкам и продолжениям, ориентированные на решение задач, которые можно охарактеризовать словами «поиски и реализация смысла жизни, не связанного с биологически обусловленными физиологическими и психологическими потребностями, индивида, семьи, культурно своеобразного общества, человечества в целом», а также ориентированные на решение иных задач социокультурного и бытового характера.

Если исходить из того, что человек состоявшийся — это воля подчинившая себя диктатуре совести, то вторая составляющая культуры (т.е. всё, связанное со смыслом жизни), развиваемая под властью диктатуры совести, это и есть то, что в будущем должно стать культурой человечности. По отношению к ней, первая составляющая — необходимая основа (базовый, нулевой уровень), которая в жизни не должна подавлять и подчинять себе вторую составляющую. Однако в жизни современной глобальной цивилизации имеет место извращение порядка следования приоритетов обеих составляющих, вследствие чего вторая составляющая подчинена первой и угнетена ею.

Приводившиеся ранее результаты экспериментов с обезьянами капуцинами, проведённых в Йельском университете[111], когда обезьян научили пользоваться «деньгами», в ходе которых выявилась статистическая идентичность поведения группы обезьян и членов либерально-буржуазного общества, как и некоторые другие эксперименты в области зоопсихологии и в области психологии коллективов людей[112] показывают, что исторически сложившаяся культура толпо-«элитарных» обществ представляет собой многослойную и многоликую совокупность культурных оболочек и продолжений инстинктивных программ поведения обезьяны вида «Человек разумный». На эту совокупность, являющуюся аналогом операционных систем компьютеров, дополнительно «навешены» организационно-технологические прикладные программы, необходимые для функционирования индивидов и коллективов в технократической цивилизации, которые реально подчинены в алгоритмике индивидуальной и коллективной психики врождённой составляющей и её культурным оболочкам и продолжениям.

  • Такое положение дел, когда культура — прежде всего совокупность оболочек и продолжений инстинктов и безусловных рефлексов — противоестественно для общества людей.
  • Нормальное положение дел иное: культура — выражение диктатуры совести, основа реализации творческой воли человека, обслуживанию которой в русле Промысла должен быть подчинён весь врождённый инстинктивно-рефлекторный информационно-алгоритмический комплекс и, соответственно, его культурные оболочки и продолжения.

Построение такой культуры изменит статус вида «Человек разумный» в биосфере Земли в том смысле, что выведет его из-под действия ряда общебиосферных закономерностей: в частности, — из-под действия закономерности избыточного размножения, согласно которой рождаемость во всех видах избыточна по отношению к ёмкости экологической ниши, вследствие чего наиболее слабые и болезненные особи, а также особи-неудачники уничтожаются в ходе естественного отбора или вытесняются из ареала обитания.

Это предполагает, что зачатия всех детей будут осуществляться в Любви в русле Промысла[113], что будет обеспечивать наилучшую комбинаторику генов и дополнение её наилучшим духовным наследием[114]. Вследствие этого дефективные гены в череде смены поколений уйдут из генофонда и произойдёт генетическое оздоровление народов и человечества в целом. В этом случае в действии общебиосферного механизма «естественного отбора», уничтожающего лишних и слабых, не будет жизненной надобности: вид «Человек разумный» будет здоров и генетически устойчив без него — под воздействием Любви и сопутствующих ей закономерностей реализации Промысла Божиего. И это преображение культуры откроет новую эру в истории человечества Земли.

Глава 17 в редакции от 06.03.2016 г.

[1] Родился в 1930 г., руководитель авторского коллектива учебника, с 2001 г. академик Российской академии образования (бывшая Академия педагогических наук), доктор педагогических наук, профессор.

[2] Вообще-то эта фраза может быть квалифицирована как пропаганда расизма в скрытой форме: есть множество людей, чьи уши не имеют мочек, и этот признак генетически запрограммирован. Соответственно, если «лишь человек имеет мягкую мочку уха», то те, чьи уши не имеют мочек от рождения, — не люди? а кто они и как к ним относиться?

[3] А насколько сообщаемое в курсах истории и биологии соответствует тому, что было и есть в действительности?

[4] «В общении между людьми»? либо «в общении с другими людьми»? — Попробуйте пообщаться «между», а не «с» кем-либо. Это к вопросу о культуре речи, когда неряшливость в мышлении выражается в «словесных штампах», не вполне либо полностью не соответствующих тем явлениям, о которых идёт повествование. Ещё один такого рода «штамп» — слово «озвучить» и производные от него, вытеснившее такие слова как «опубликовать», «огласить».

[5] Многие виды рыб, например, сельдевые не живут по одиночке (в одиночку особи этих видов погибают даже без внешних воздействий), а только стаями, т.е. они тоже — «существа общественные» в некотором смысле.

Кроме этого, мы уже приводили ссылки на исследования, в которых был установлен факт, что культуру несут не только люди, но и орангутаны, в силу чего они тоже неоспоримо «существа общественные» («Орангутаны — культурное племя»: исходная статья в газете «Известия»: http://izvestia.ru/news/271439); публикация с фотографиями — http://anastgal.livejournal.com/648039.html.

А способность мыслить и выражать свои мысли членораздельной речью, — это доступно не только людям. Вот некоторые публикации на эту тему:

«Шимпанзе Вашо обучала языку жестов беременная исследовательница по имени Кэт. Однажды произошло несчастье, и Кэт потеряла ребёнка. После этого она не появлялась на работе несколько недель.

Коллега Кэт Роджер Фут вспоминает:

“Если люди, к которым Вашо привыкла, вдруг не приходили в обычное время, то после возвращения шимпанзе демонстративно их “не замечала”. Так она давала понять, что обижена. И Кэт (смотрительницу) после её возвращения Вашо встретила очень прохладно. Женщина пыталась, как могла, извиниться перед шимпанзе, но потом решила сказать правду. “Мой ребёнок умер”, — сказала она языком жестов. Вашо замерла, внимательно посмотрела на женщину, потом опустила глаза. После паузы она вновь посмотрела в глаза Кэт и показала знак, означающий “плач”, затем тронула её щёку и провела по ней вниз, обозначив дорожку, по которой у людей катятся слёзы (шимпанзе не плачут). Позже Кэт призналась, что один этот знак рассказал ей о Вашо и её умственных способностях гораздо больше, чем относительно длинные и грамматически правильные предложения, которые она строила раньше”.

Вашо и сама потеряла двоих детёнышей. Один умер почти сразу после рождения (у него было больное сердце), другой успел получить имя Секвоя, прожил всего два месяца и умер от стафилококка.

После смерти детёнышей Вашо, исследователи решили отдать ей на воспитание десятимесячного шимпанзе, которого назвали Лулис.

Один из специалистов вошёл в клетку к Вашо и сказал знаками “У меня есть ребёнок для тебя”. Шимпанзе пришла в необычайное волнение, стала издавать радостные возгласы и раскачиваться, без конца повторяя знаком “ребёнок”. Потом она показала “мой ребёнок”.

Исследователь сходил за Лулисом, и тут воодушевление Вашо исчезло. Она отказалась взять малыша, и продолжала показывать знаком “ребёнок”, но уже печально. Стало ясно: Вашо думала, что ей принесут Секвою.

Потом Вашо всё же приняла малыша и уже на следующий день стала для него образцовой, очень заботливой матерью.

Но самое удивительное: как только Вашо признала детёныша своим, то сразу же стала учить его языку жестов — так же, как человеческие родители учат языку своих детей. На то, чтобы обучить маленького Лулиса первому знаку, у Вашо ушло восемь дней. Потом он освоил и все остальные знаки, которые знала его приёмная мать. Обучение Лулиса шло так же быстро, как в своё время шло обучение самой Вашо. Вскоре он мог общаться с людьми с такой же лёгкостью» (http://mixstuff.ru/archives/65630; http://www.yaplakal.com/forum13/topic934284.html).

А ещё есть книга: Юджин Линден. Обезьяны, человек и язык: http://www.gramotey.com/?open_file=1269026894.

Но осмысленно пользоваться членораздельной речью могут не только приматы.

«В Бийске попугай спас квартиру хозяев от пожара, сообщили «Интерфаксу» в УГПС Алтайского края.

Проживавшая в одной из квартир многоэтажного дома супружеская пара ушла в гости к знакомым. Женщина второпях оставила на кровати включенные электрические щипцы, которыми она перед выходом завивала волосы.

Спустя некоторое время после ухода хозяев щипцы раскалились, и покрывало на кровати начало дымиться. Квартиру спас домашний любимец — говорящий попугай. Почувствовав дым, он начал кричать: “Пожар! Пожар!” Крики услышали соседи, которые и вызвали пожарную команду» (цитировано по публикации в интернете:

http://www.apus.ru/site.xp/049056124050056051124.html).

Ещё одно сообщение об этом:

«На этой неделе информационные агентства облетело сенсационное сообщение: серый африканский попугай по имени Нкизи, проживающий в Нью-Йорке, научился разговаривать с людьми. Имея запас в 950 слов, птица осмысленно говорит, отвечает на вопросы, способна к ассоциативному мышлению и, кроме всего прочего, имеет фотографическую память. Феномен Нкизи сейчас активно изучают ученые. Один из них, профессор Дональд Брум из Кембриджского университета, заявил, что животные не стоят на месте в своём развитии, что исследователям попадаются всё более умные подопытные, а первенство по интеллектуальным способностям среди животных принадлежит попугаям» («Курская правда», № 22 (23539), 5 февраля 2004 года, четверг,

http://pravda.kursknet.ru/news-print.php?article=396).

Конечно, эти публикации не из академических зоологических журналов; и в них нет точных библиографических ссылок на научные издания, которые можно было бы проверить. И поскольку сообщаемое в них не принадлежит к тому, что доступно восприятию большинства людей в повседневной обыденности, то сообщаемое вызывает недоверие. Но тогда надо предъявлять те же требования и к авторам учебника, чтобы они ссылались на публикации зоологов, которые сообщают об экспериментах, показывающих, что мышление — исключительно удел человека. С шимпанзе, попугаями и другими птицами обсуждать житейские дела на человеческом языке нам не доводилось, но видеть, что животные тоже мыслят подобно человеку, что на основе мышления предвидят последствия своих действий и решают таким путём свои проблемы, — это было.

Но академик в учебнике пишет об исключительной монополии человека на мышление:

«Наряду с трудом и социальными отношениями важнейшим отличием человека от животного является способность мыслить. (…) Попытка научить обезьяну мыслить, подобно человеку, путём многолетних занятий с ней не увенчались успехом» (рассматриваемый учебник, с. 9).

Однако вопреки этому мнению обезьяны мыслят в тех пределах, которые допускает их биология, а творческого потенциала и интеллектуальной мощи домашнего кота Фаньки (это не полное, а сокращённое имя) в возрасте одного года хватило для того, чтобы он сам догадался безо всякой дрессировки и натаскивания: если ему надо выйти в коридор из комнаты, чтобы посмотреть хозяйским взором, что там делается, то надо подойти к двери, прыгнуть вверх и повиснуть передними лапами на дверной ручке (в результате под его весом ручка повернётся, а щеколда замка откроется), а после этого надо оттолкнуться задними лапами от дверного косяка и своими силами открыть дверь.

[6] Вопрос о возможности существования бестелесных — полевых форм жизни — и их фактическом наличии на Земле обойдён молчанием, хотя в основе «страшных сказок» лежит именно опыт взаимодействия человечества с ними, пусть и редкостный, но всё же — опыт.

[7] Вообще-то содержательно более ёмко и потому более употребительна в речи грамматическая форма множественного числа: «очер­та­ния», в том числе и по отношению к лицу.

[8] Нет ответа на эти вопросы и в более новом учебнике 2014 г. «Обществознание. ЕГЭ-Учебник» (Баранов П.А., Шевченко С.В., под редакцией Баранова П.А. — М.: Астрель. 2014), предназначенном для подготовки к единому государственному экзамену (ЕГЭ) без привлечения других пособий (так утверждается в аннотации издателя). В нём эта тема представлена в форме таблицы (с. 65), в которую сведены биологические и социальные (по мнению его авторов) характеристики человека. Эту таблицу мы воспроизводим ниже:

 

Биологическое существо Социальное существо
Человек принадлежит к высшим млекопитающим, образуя особый вид Homo sapiens (Человек разумный). Биологическая при­рода человека про­является в его анатомии, физиологии: он обладает кровеносной, мышечной, нервной и другими системами. Человек становится человеком, лишь вступив в общественные отношения, в общение с другими. Социальная сущность человека проявляется через такие свойства, как способность и готовность к общественно полезному труду, сознание и разум, свобода, ответственность и др.
Условие, предпосылка существования человека. Сущность человека.

В свод биологических характеристик не попали врождённые рефлексы и инстинкты, обладающие определённой спецификой, отличающей человека от других биологических видов, и обуславливающие очень многое и в биологии, и в культуре человеческого общества, не говоря уж о том, что без врождённых рефлексов и инстинктов любое животное — просто нежизнеспособно.

Социальные же характеристики в представленной таблице предстают как не обусловленные культурной средой и процессом воспитания и образования, поскольку об этом ничего не сказано. О вариативности культуры тоже ничего не сказано. Соответственно не встаёт вопрос ни о наилучшей культуре из множества возможных, ни о самоубийственных и опасных для окружающих культурах и субкультурах и о по-человечески целесообразном отношении к ним и их носителям.

[9] Например:

  • Лабас Ю.А., Седлецкий И.В. Этот безумный, безумный мир глазами зоопсихологов. / Учебное пособие для властьимущих, нынешних и грядущих. Этнопсихологические очерки. 1992 г. (http://www.etologia.narod.ru/).
  • Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей. — СПб: Петроглиф. 2009 г. (http://www.etologia.narod.ru/).

Из этих книг можно узнать много действительно полезной для понимания жизни культурно своеобразных обществ фактологии, и потому социологам, историкам, юристам их следует прочитать. Но в целом концепции организации жизни общества авторов этих книг несостоятельны именно вследствие их невежества в культурологии и истории, и свойственного им атеизма.

Кроме того, авторы обеих книг сосредоточили своё внимание на роли инстинктивных программ в жизни особей, а не в жизни популяций как более или менее устойчивых совокупностей особей, воспроизводящих поколения биологического вида. Вследствие этого некоторые чисто этологические аспекты жизни популяций биологических видов остались вне рассмотрения.

[10] В частности, человек не вырабатывает в своём организме витамин «С», что отличает его от хищников. Это означает, что способность к питанию плотью — резервная возможность для выживания в предельно жёстких обстоятельствах, но и в таком режиме питания витамин «С» должен поступать в организм извне, главным образом — вместе с растительной пищей. А у нас питание плотью — это норма жизни цивилизации, которая воспринимается многими (в том числе и медиками) как безальтернативно-естественная. Если же соотноситься с анатомией и физиологией, то наша пища — травы, овощи, фрукты, орехи, злаки. Об изначальности такой пищевой нормы Библия сообщает прямо:

«27. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

  1. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.
  2. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам сие будет в пищу» (Бытие, гл. 1).

Александр Николаевич Несмея́нов (1899 — 1980), выдающийся советский химик-органик (ректор МГУ в 1948 — 1951 гг., президент АН СССР в 1951 — 1961 гг.), рассчитал энергетический баланс питания человека и показал абсурдность ныне применяемых теорий питания с позиций их энергетической не эффективности. Годовая энергетическая потребность человека перекрывается по его расчётам солнечной энергией, поступающей на площадь земной поверхности размером 1 кв. метр. Навыки прямого потребления энергии солнца и энергии вакуума для организации обмена веществ современным человечеством фактически утрачены. Вследствие этого аккумуляцию этой энергии мы перепоручаем растениям. Но если эту площадь занять растительностью, то она по оценкам А.Н. Несмеянова способна вобрать в себя лишь 0,24 % от общего объёма поступившей на эту землю энергии солнца. Отказавшись от вегетарианства, мы выходим на ещё один энергетический передел. Если эту растительную пищу съедает телёнок, то он способен усвоить до 8 % энергии, содержавшейся в растительной пище, всё остальное уйдёт в навоз и в парниковые газы. К счастью мы пока не выходим на следующий энергетический передел — не поедаем мясо хищников. Однако когда на последнем этапе человек употребляет не совместимый с его идеальной физиологией организма белок телятины, то энергетический КПД этого акта около 0,7 %, остальное также идёт в отходы.

Поэтому разговоры об угрозе голода человечеству выглядят несколько странно, если учесть, что в принятой нами схеме питания из исходного миллиона килокалорий солнечной энергии мы усваиваем примерно одну единицу. Расчёты показывают, что при переходе на вегетарианскую пищу энергетический баланс кормов, уходящих на корм крупного рогатого скота, эквивалентен энергетическому балансу продуктов, необходимых для организации питания всего человечества земного шара.

Но почему же тогда не возобладает здравый смысл, может быть вегетарианское питание, несмотря на библейские заповеди, не является полноценным? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к трудам другого нашего соотечественника — Александра Михайловича Уголева (1926 — 1991) (советский ученый, академик АН СССР по отделению физиологии, номинант на Нобелевскую премию по физиологии, автор теории адекватного питания). Он исследовал эволюцию пищеварительной функции и сделал научное открытие (Госреестр СССР № 15). Его суть в том, что человек от Бога наделён альтернативной системой пищеварения, когда себя можно не кормить вообще, а кормить особую предварительно выращенную микрофлору. Её особенность в том, что она живёт только на живой не варёной естественной пище, рекомендованной Библией. От Бога дарованная микрофлора способна синтезировать любые необходимые организму вещества: гормоны, витамины, незаменимые аминокислоты даже в том случае, если ему долгое время придётся питаться одной лишь сырой морковкой или чем-то ещё — требуется лишь одно: микрофлора должна быть живой и функционально соответствующей организму человека.

[11] Человек и высшие человекообразные обезьяны. Интернет-ресурс: http://www.biotheory.ru/bios-473-2.html.

[12] «В Белгородском зоопарке родился оленёнок»:

http://belgorod.russiaregionpress.ru/archives/5116.

[13] Т.е. информационно-алгоритмической системы, которая управляет поведением особи в процессе её взаимодействия со средой обитания, включая и соучастие в жизни общества и в коллективной психике — эгрегорах общества, человечества и биосферы в целом.

[14] «Импринтинг (англ. imprinting, от imprint — отпечатывать, запечатлевать), запечатление, формирование в раннем периоде развития особи устойчивой индивидуальной избирательности к внеш. стимулам» (Биологический энциклопедический словарь:

http://enc-dic.com/biology/Imprinting-2107.html).

Суть импринтинга в том, что первое соприкосновение индивида с тем или иным явлением оставляет неизгладимый след в его психике, который оказывает влияние на всю последующую жизнь потому, что в результате импринтинга связанное с ним жизненное явление и впечатление от него, сформированное в психике, в дальнейшем является активатором определённых программ поведения либо становится внешним стимулом к их формированию и действиям индивида на их основе.

Так первый движущийся предмет, который видит утёнок, вылупившийся из яйца, становится для него «мамой-уткой» и психику утёнка «перепрограммировать» на иную реальную или подставную «маму-утку» не удаётся.

Психике человека также свойственна импринтинговая составляющая. В частности, как заметил Г.А. Шичко, «алкоголизм начинается не с первой выпитой рюмки, а с первой увиденной рюмки, которую пьёт папа или мама».

Один из примеров, показывающий действительное наличие импринтинговой составляющей в психике людей. В постсоветские времена на ВДНХ был проведён такой эксперимент: в одном из ларьков было представлено мороженое, произведённое по двум рецептам — советской эпохи (натуральные сливки, никаких искусственных красителей и стабилизаторов, заменителей сахара и т.п.) и по рецептам наших дней (соевое или сухое молоко, пальмовое масло, заменители сахара, искусственные красители, стабилизаторы, вкусовые добавки и усилители вкуса). Посетителям предлагали попробовать и то, и другое мороженое, после чего они должны были дать оценку обоим сортам. Опрошенные разделились на две группы:

  • те, кто приобщился к потреблению мороженого в советские времена, большей частью отдали предпочтение советскому мороженому,
  • а те, чьё детство пришлось на постсоветскую эпоху вследствие чего они приобщились к потреблению мороженого, изготовленному на основе достижений «пищевой химии», — большей частью отдали предпочтение мороженому, произведённому по постсоветской рецептуре.

Однако, компоненты импринтинговой составляющей в психике людей, хотя наличествуют, но в процессе выработки и осуществления линии поведения доминируют не всегда и не безальтернативно.

Высказано мнение, что импринтинговая составляющая психики человека формируется на протяжении всего времени, пока идёт построение новых структур головного мозга (Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей). В частности, родной язык ребёнок усваивает в раннем детстве на основе автоматики механизма импринтинга, которая достаточно функциональна для того, чтобы ребёнок во многоязыковой культурной среде мог освоить и не смешивать друг с другом несколько языков одновременно. Освоение иностранных языков в более взрослом возрасте уже мало связано с автоматикой импринтинга и основывается на иных процессах в психике индивида.

Импринтинговая составляющая двойственна по своим проявлениям:

  • с одной стороны, она не является врождённой, она культурно обусловлена и обладает индивидуальным своеобразием в психике каждого вследствие особенностей жизни (обстоятельств и отношения к ним) каждого;
  • с другой стороны, после того, как её компоненты сформировались, на протяжении всей последующей жизни они почти столь же неизменны, как и врождённая составляющая (безусловные рефлексы и инстинктивные программы).

Вследствие таких её свойств существует поговорка «учение в детстве — резьба на камне, учение в старости — письмена на песке».

[15] См., в частности, раздел 8.2. «Различные версии всемирной истории» (Часть 3 — том 2 настоящего курса). А кроме этого, см. тему «запретной археологии» и альтернативной исторической науки в интернете.

[16] В биосфере эта компонента есть не у всех биологических видов. У человека она есть, но ей сопутствует и особенность: она востребуется к действию не всегда, вследствие чего человек способен к более или менее продолжительному индивидуальному существованию без взаимодействия с другими людьми.

В отличие от человека особи подавляющего большинства стадно-стайных биологических видов, оказавшись в одиночестве, вскорости после этого гарантированно погибают. Необязательность (вариативность) в активизации инстинктивных программ стадно-стайного поведения — одна из «резервных» возможностей, обеспечивающая более высокий уровень устойчивости популяции во взаимодействии со средой обитания при близком к нулю уровне развития культуры: ошибка вожака стада-стаи может привести к гибели большого количества её членов или даже к гибели стада-стаи полностью; те же особи, который выйдут из-под власти инстинктов стадно-стайного поведения в таких ситуациях, — имеют шанс не разделить общую судьбу совершающих коллективную ошибку и, преодолев критическую ситуацию, положить начало развитию новой популяции.

Тем не менее вид «Человек разумный» — несёт инстинктивную алгоритмику стадно-стайного поведения. Это в частности выражается в том, что стадно-стайные обезьяны не имеют логова и гадят везде, где пробегают. Те животные, которые имеют логово, никогда не гадят ни в нём, ни вблизи от него: они для отправления физиологических надобностей отходят от него на достаточное расстояние (отсюда и термин «отхожее место»). Испражнения — не только удобрения для растений в круговороте веществ в природе, но они же в жизни фауны несут и функцию обозначения занятости территории.

Инстинктивные программы поведения могут иметь свои культурные оболочки, скрывающие их суть или придающие проявлениям инстинктивных программ видимость социокультурных явлений.

Если это понимать, то не надо удивляться тому, как выглядят стены подъездов, лифтов, вагонов пассажирского транспорта, парты в школах и вузах: стадно-стайные обезьяны, не состоявшиеся в качестве человека, метят территорию большей частью не своими экскрементами (хотя не редко встречается и такое), а «самовыражаясь в художественном творчестве»: надписи в стиле «Киса и Ося здесь были» (И. Ильф, Е. Петров. «Двенадцать стульев») — явная форма выражения этой инстинктивно запрограммированной функции — пометить территорию.

Ещё одна особенность, связанная со стадно-стайным образом жизни, к которому способен вид «Человек разумный» в случае обнуления культуры, — наличие в его составе двух групп особей с жёсткими биоритмами: так называемых «сов» и «жаворонков», которые составляют относительное меньшинство во всех обществах и для которых уход от естественной для них биоритмики сна и бодрствования к какой-то другой ритмике — практически невыполнимая задача. Если бы вся стая одновременно спала, то она была бы лёгкой добычей для охотников на неё. Выделение же в ней групп «сов» и «жаворонков» с крайне жёсткой и внутренне устойчивой биоритмикой сна и бодрствования автоматически снимает все угрозы, связанные с возможностью всеобщего одновременного сна, исключая саму́ эту возможность.

[17] Соответственно этому обстоятельству либерализм с его превозношением и превознесением «личности» над обществом — объективно противоестественная культура, неизбежно самоубийственная для человечества, если оно не излечится от него своевременно.

[18] Коран, сура 2, аят 233 (233): «А родительницы кормят своих детей полных два года; (…)» (по лунному календарю мусульман это — 24 лунных месяца, несколько меньше двух лет по солнечному календарю).

[19] Дети, лишённые грудного кормления, имеют ослабленную иммунную систему и отстают в психическом (в том числе и в интеллектуальном) развитии. «Все дети очень разные. Есть малыши, которые в свои 1,5 — 2 года совершенно спокойно могут обходится без груди, и есть дети, которым мамина грудь нужна до 3 — 4 лет. Утверждение, что сосать грудь больше года вредно, не укладывается ни в морально-этические (обидеть кроху, нуждающегося в вашей любви), ни в биологические рамки (если посмотреть на человека, как на млекопитающее из отряда приматов). Может быть кому-то и не понравится сравнение с обезьянами, но надо всё-таки учитывать биологию. В первые годы жизни ребёнка закладываются основы его физического здоровья, идёт усовершенствование систем его организма, основной рост мозга, приходится на первые три года жизни ребёнка. Грудное молоко содержит огромное число компонентов, необходимых для развития малыша. Этих компонентов нет ни в самых современных смесях, ни в пище взрослых, и никогда не будет.

Материнское молоко — это фактор иммунной защиты, фактор роста тканей, гормоны и биологически активные вещества, формы витаминов и соотношения микроэлементов оптимальные для усвоения. Всё это нужно получать ребенку не только в первый год жизни!

(…) минимальный естественный (природный) возраст для отлучения ребёнка от груди — 2,5 лет, максимальный — 7 лет» (Естественный возраст отлучения от груди. Когда он наступит? — интернет-ресурс: http://baby.ved.bz/separation.php). И соответственно исследования показывают, что дети, лишённые полноценного (мать, ведущая нездоровый образ жизни к этому не способна) грудного вскармливания, отстают в психическом и телесном развитии от тех, кто был в младенчестве грудничком.

Также неблаготворно сказывается лишение новорождённого телесного контакта с матерью на протяжении первых нескольких часов после рождения (это — стандарт оказания «медицинских услуг» для подавляющего большинства родильных домов наших дней). Ребёнку полезно, чтобы после родового стресса первичная адаптация к новым условиям жизни протекала в привычном для него биополе его мамы. Кроме того, встаёт вопрос о воздействии утраты телесного и биополевого контакта с матерью сразу после родов на импринтинговую составляющую психики будущего взрослого человека.

[20] Есть культуры, в которых до 15 лет приложиться к груди матери — нормально. «До сих пор в некоторых племенах индианки сцеживают молоко для своих детей-подростков. И алеут лет 14 — 15 не считает для себя зазорным подкрепиться после охоты маминым молочком. Так женщины искусственно продлевают естественный (5 — 7 лет) период лактации. Зачем?

Во-первых, это неплохое подспорье в скудном меню.

А во-вторых (пожалуй, главная причина), таким образом регулируется рождаемость. Известно, пока происходит выработка молока, возможность зачатия снижена» (Отлучение от груди в разных странах. — Интернет-ресурс:

http://vashe-zdorovie.at.ua/news/otluchenie_ot_grudi_v_raznykh_stranakh/2011-12-13-6692).

[21] Сцена в фильме «Семнадцать мгновений весны», когда новорождённого сына радистки Кэт оставляют голым перед открытым окном с целью, чтобы диктатом материнского инстинкта сломать волю матери и добиться от неё показаний, — это не обыденная жизнь общества. В фильме «Комиссар» (1967 г., в заглавной роли Нонна Викторовна Мордюкова, по мотивам рассказа Василия Гроссмана «В городе Бердичеве»: http://www.kulichki.com/moshkow/PROZA/GROSSMAN/r_berdichew.txt) — тоже показана не обыденная жизнь.

[22] Из интернета: «Марк Твен написал одному юноше, который жаловался, что родители его «малопонимающие». «Потерпите! — ответил писатель. — Когда мне было 14 лет, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его. Но когда мне исполнился 21 год, я был изумлён, насколько этот старый человек поумнел».

[23] Этот смысл может быть различным в разные исторические эпохи и в разных обществах.

В прошлом, в условиях господства натурального хозяйства, т.е. при производстве практически всего в домашнем хозяйстве, лучшие условия обеспечивал мужик-трудяга, способный не только экономически обеспечить семью, но и постоять за себя и за семью как собственной силой, так и организационным воздействием на окружающих.

Ныне, в обществах, где либерально-рыночная экономическая модель признаётся естественной и безальтернативной нормой, для многих самок кошелёк самца становится первичным половым признаком: даже если обладатель толстого кошелька — пидорас, то избравшая его кошелёк самка и он найдут, как и о чём сторговаться — ей право тратить и блудить на стороне, ему — видимость нормального семейного человека. И для сориентированной таким образом самки не имеет значения, кто её избранник на уровне выше среднепотребительского — легальный олигарх того или иного уровня (села, города, региона, страны, мира), финансовый воротила, либо криминальный авторитет. Однако в любом случае её избранник — социальный и биосферный паразит поскольку самые толстые кошельки в либерально-рыночной модели — у паразитов, а не у созидателей-творцов. И дети их статистически предопределённо в большинстве своём вырастут паразитами: будут они социально успешными, либо не смогут удержать социальный статус родителей и скатятся вниз по социальной иерархии — значения не имеет.

И это — один из тех случаев, когда инстинктивные программы поведения работают на самоликвидацию обществ, уклонившихся от развития в направлении культуры человечности. Это — следствие того, что интуиция, на основе которой самка делает выбор «борца за лучшее место под солнцем для неё самой и её детей», работает не сама по себе, а под диктатом её реальной нравственности, а формирование нравственности — это социокультурное явление, а не биологическое. Но поскольку че­ловек существо биосоциальное, то ошибочность культуры, в целостности системы информационно-алгоритмического обеспечения жизни общества — через инстинктивные программы замыкает обратные связи так, чтобы общество, несущее порочную культуру либо одумалось и изменило культуру, либо потерпело катастрофу.

[24] Сказки о злых мачехах, одной из главных целей жизни которых является уничтожение детей своего мужа от бывшей жены (чужих детей) в целях упрощения продвижения по социальной иерархии себя или своих детей, есть во всех культурах, и в их сюжетах выразилось наличие именно этой составляющей комплекса инстинктивных программ женщины. Хотя эта составляющая комплекса инстинктивных программ в жизни активизируется не у всех женщин, и история знает множество мачех, ставших достойнейшими приёмными матерями для чужих детей, которых вырастили наравне со своими собственными.

[25] Ещё раз подчеркнём, что в материалах КОБ термины «дееспособность» и «недееспособность» имеют смысл, более широкий, нежели это принято в юриспруденции, и означают способность либо неспособность к успешному совершению тех или иных действий, обусловленную как внешними обстоятельствами, так особенностями индивида, социальной группы или общества в целом.

[26] В том числе и потому, что это было бы помехой решению задачи обслуживания мамы и ребёнка: папа на охоте или на рыбалке или занят какой-то иной хозяйственной надобностью в отдалении от дома — и тут надо очередную порцию молока отдать, а некому отдать… соответственно новые проблемы.

[27] Некоторые из них:

  1. — Сынок, запомни: ты должен всё время вести себя по-мужски!!!

— Пап, а это как? — Пойди у мамы спроси: это она у нас стандарты устанавливает…

  1. Некий король приказал собраться всем мужчинам столицы на площади перед дворцом. Когда все они собрались, король вышел на балкон и повелел тем, кто боится своих жён, отойти от дворца, а тем, кто не боится, — подойти ближе и стать под балконом. Под балконом оказался один единственный невзрачный мужичонка. Король его спрашивает: «Ты действительно не боишься своей жены?!!»

— Очень боюсь, ваше величество.

— А что же ты стал под балконом? Ты что: не понял моего приказа или не боишься гнева короля?

— Ваше величество, я понял приказ, и я боюсь гнева вашего величества, но свою жену я боюсь ещё больше, а она запретила мне бывать там, где собираются другие мужчины без их жён…

  1. На сафари. — Сэр, там тигр напал на вашу жену…

— Сам напал — сам пусть и отбивается…

       4. Ситуационно обусловленный вариант перевода: «Мужчинам налево потому, что женщинам всегда направо».

Вариант перевода, основанный на двусмысленности: «Мужчинам налево потому, что женщины всегда правы».

  1. Ребёнок лет четырёх маме: «Не ори на меня! Я тебе не папа — молчать не буду» (из интернета). Это — специфическое напоминание маме о её инстинктивно обусловленных обязанностях перед ребёнком и об отличии её взаимоотношений с её ребёнком и с её спутником жизни — папой ребёнка.
  2. Ты знаешь, я когда выпью, — никого не боюсь!

— Что, и даже жену?!!

— Ну до такой степени я никогда ещё ни разу не напивался…

[28] Зачатие очередного ребёнка на фоне кормления грудью предыдущего биологически нормально невозможно. Если такие случаи в нашу эпоху имеют место, то это происходит вследствие сбоев физиологии женщины, причины которых могут быть самыми разными: от нарушений в генетике до стрессового воздействия «высоко цивилизованного» образа жизни. Поэтому в большинстве случаев в прошлом очередной ребёнок зачинался только после того, как заканчивалось кормление грудью предыдущего.

[29] 85 — 90 % процентов вылупившихся из яиц крокодилов погибают, не достигнув половой зрелости и не дав потомства.

[30] Источник этой информации нами не был зафиксирован при ознакомлении с ним. Но другие источники сообщают близкие данные, подтверждающие достоверность приведённых выше сведений, в частности, для возрастного периода до 10 лет:

«В 19-м веке в России детская смертность составляла 40 %. Причём 40 % умерших приходилось на детей до 1 года. В 1900 году детская смертность снизилась до 27,2 %, в 1946 году — до 12,4 %» (http://akparov.ru/node/57; в цитируемом источнике под детской смертностью понимается смертность в возрасте до 5 лет: т.е. в XIX в. 40 % новорождённых умирало в возрасте до 5 лет).

Ряд источников утверждает, что в среде простонародья в среднем каждые 7‑е — 8-е роды завершались смертью роженицы.

[31] «При подготовке празднования 100-летия Бородинского сражения в 1912 году по всей Российской империи был разослан циркуляр, которым предписывалось отыскать живых участников великой битвы. Таких нашлось тогда пять человек. Самому молодому из них было 120 лет. Фото одного из них сохранилось. Это — Павел Яковлевич Толстогузов. В 1912 году участник Бородинского сражения был ещё «достаточно бодрым». Его сфотографировал специально присланный фотограф. А на фото рядом с ним запечатлена его 80-летняя жена» (http://blog.fontanka.ru/posts/127478/). Группа участников Отечественной войны 1812 г., доживших до 100-летия Бородинской битвы, представлена на фотографии справа: их возраст от 117 до 122 лет.

Тем, кто идеализирует жизнь простонародья в Российской империи и, в особенности, — жизнь крестьян, рекомендуется прокомментировать тот факт, что ветеран Бородинской битвы на официальной фотографии (фотограф был специально послан для его съёмки) запечатлён в ветхой, драной, дырявой одежде, в общем-то аналогичной одежде ветерана-калеки на картине Василия Григорьевича Перова (1833/34 — 1882) «Чаепитие в Мытищах близ Москвы». Только не надо говорить, что это — выражение «христианского смирения» и скромности Павла Яковлевича, а не следствие реальной нищеты, в которой он жил, как и многие крестьяне в Российской империи.

Ещё один пример активного долгожительства — солдат трёх императоров — Василий Николаевич Кочетков (1785 — 1892), тоже участник Бородинского сражения. Состоял на военной службе с 1811 по 1892 г., с перерывом с 1851 по 1853. В возрасте 92 лет, участвуя в боях на Шипке, лишился левой ноги, тем не менее и после этого продолжал служить. Умер скоропостижно в возрасте 107 лет сразу же по выходе в отставку. «На закате дней, около года тому назад, это был ещё бравый старик, высокого роста, с военной выправкой, которая как бы закалила его; никто бы не дал ему его лет, и трудно верилось, сколько перенес этот человек в своей жизни лишений и невзгод, в особенности, если принять во внимание, как много он совершил военных походов, побывав и в Париже и в Хиве, исколесив всю Россию с Кавказом и Польшей и пролив свою кровь в Турции, Венгрии и славянских землях» (http://personbiography.ru/kochetkov-vasilij-nikolaevich/ — По материалам «Правительственного вестника» № 192 за 2 сентября 1892 г.).еднестатистической продолжительности жизни и даже

[32] Рождение близнецов в обществе, более или менее культурно развитом, когда социальная организация и уклад жизни семьи обеспечивают определённый уровень безопасности и защищённости жизни матери и детей, снимают «проблему близнецов». Но этнографии известны реликтовые (первобытные) культуры, в которых уничтожение одного или всех близнецов носит обязательный характер, и это обусловлено не какой-то немотивированной «запредельной жестокостью дикарей», а жизнью человеческого общества в дикой природе при близком к нулю уровне развития культуры.

[33] Об интуиции см. Часть 1 настоящего курса. В данном случае вопрос не в том, как она работает, а какие задачи она должна решать в жизни.

[34] Ещё раз напомним, что для биосферы нормально, когда рождаемость превосходит ёмкость экологической ниши, вследствие чего избыточные особи отчасти мигрируют на другие территории, а отчасти погибают во внутривидовой конкуренции и уничтожаются в ходе естественного отбора, становясь пищей для других биологических видов. Поэтому раннее половое созревание девочек в сопоставлении с мальчиками — фактор, делающий естественный отбор более интенсивным.

[35] Тётушке американского мальчика Сэма Клеменса, как-то сообщили, что её любимый племянник утонул, купаясь в Миссисипи с другими мальчишками. Она не поверила и возразила: «Тот, кому суждено быть повешенным, утонуть не может». — Случай из его детства, о котором сообщает писатель Марк Твен (1835 — 1910).

[36] Посмотрите на картину «Опять двойка» на лицевой стороне обложки настоящего тома. На ней изображены и мальчик, получивший двойку, и его сестрёнка, уже в этом возрасте солидарная с матерью в порицании поведения брата, которому было не до учебы, пока он где-то искал приключений и шалил в борьбе с опасностью. Выражение психологии возраста с учётом признака пола выражено в лицах персонажей картины очень точно.

[37] Девочка становится «умненькой-благоразумненькой»:

  • не в том смы­с­ле, что она может решать сложнейшие интеллектуальные задачи и объяснить все «тайны Мирозданья»,
  • а в том смысле, что она не только не ищет, но избегает реально назревающих «приключений», которые могут сопровождаться неприятностями, и начинает предостерегать от участия в них других.

[38] До наступления подросткового возраста, когда пробуждаются половые инстинкты, отдавшись во власть которых девочка может неуместно забеременеть по отношению к нормам исторически сложившейся культуры. Если культура не развита настолько, что в ней есть ограничения на половое поведение, то беременность не бывает неуместной и несвоевременной, поскольку любая беременность, завершившаяся родами жизнеспособного малыша, — вклад в воспроизводство популяции в преемственности поколений.

Если же культура развивается настолько, что в ней появляются нормы полового поведения, нарушать которые недопустимо, то подросшие девочки снова становятся генераторами проблем и беспокойства родителей, и это обстоятельство находит выражение в фольклоре, например: «Била мене мати березовим прутом — Щоб я не ходила iз тим баламутом…» (малоросская народная песня).

[39] Соответственно, если женщина хочет быть услышанной мужчиной, ей следует завладеть его вниманием, а для этого необходимо извлечь мужчину из потока той деятельности, которой он занят: в противном случае на фоне своей занятости он её не услышит и не поймёт. Причём это необходимо сделать так, чтобы не обрушить деятельность мужчины, а для этого следует выбрать момент, когда мужчина может прервать деятельность без вреда для деятельности, для себя и других людей.

[40] Некоторые материалы на эту тему:

«Почему женщина может выполнять несколько дел одновременно, а мужчина только одно-един­ствен­ное?» с подзаголовком «Мужская психология для женщин»: