4.8. Порождение индивидами коллективной психики (эгрегоров) и взаимодействие личности и эгрегоров

Ориентировочное время чтения: 35 мин.
 
Ссылка на статью будет выслана вам на E-mail:
Введите ваш E-mail:

 

Можно догадаться о том, что, если психика индивида представляет собой информационно-алгоритмическую систему, то лю­ди порождают информационно-алгоритмические системы, компонентами которых являются личностные психики каждого из них, просто в силу того, что представляют собой некоторую общность, в пределах которой протекают процессы обмена энергией, информацией, алгоритмикой. Вопрос только в том, на какой материальной основе складываются информационно-алгоритми­чес­кие системы надличностного уровня, порождаемые множеством личностных психик.

Один из носителей коллективной психики людей — памятники культуры. Согласитесь, что если мы читаем некий древний текст и высказанные в нём мнения учитываем в процессе построения своего мировоззрения и миропонимания, выработки линии поведения, то следует признать, что древние выразители этих мнений — соучаствуют в той же коллективной психике, в которой соучаствуем мы сами. В свою очередь, мы, оставляя потомкам памятники культуры своей эпохи, некоторым образом соучаствуем в их психической деятельности.

Таким образом, получается, что человечество в определённом смысле едино во всей череде прошедших и будущих поколений.

Однако памятниками культуры ответ на вопрос о носителях коллективной психики не ограничивается. Вещественные памятники культуры прошлого и современные нам — просто один из каналов обмена информацией и алгоритмикой между людьми, причём обладающий самыми низкими пропускной способностью и быстродействием.

Организм человека — это вещественное тело и несомое им биополе. Причём под биополем понимается не некая особая разновидность материи, специфически свойственная живым организмам, включая человека, а та совокупность общеприродных полей, излучение которой свойственно живым организмам, включая и человека (у организмов каждого биологического вида своё специфическое по его параметрам биополе, а в пределах этой видовой общности имеют место проявления индивидуального своеобразия). Окончательно умерший труп от живого организма отличается не только прекращением физиологии обмена веществ, но и отсутствием биополя (макробиополя), характерного для живого организма — ауры (хотя физиология уровня клеточного, в том числе и биополевая, может в некоторых тканях сохраняться ещё некоторое время после фактической смерти).

И есть основания полагать, что информационная ёмкость вещественных структур организма человека и реально возможные скорости перехода их из одного состояния в другие недостаточны для того, чтобы именно они были непосредственными носителями психики человека как информационно-алгоритмической системы. А вот полевые процессы, сопровождающие физиологию вещественного тела организма человека, обладают достаточной информационной ёмкостью и высокими частотными характеристиками для того, чтобы быть носителем психики человека как информационно-алгоритмической системы. То есть непосредственным носителем психики индивида как процесса является его биополе, а вещественное тело в составе организма решает две основные функции:

  • взаимодействие с вещественным миром;
  • энергетическая подпитка биополя.

В состав биополя входят разные специфические поля, отличающиеся друг от друга и характером своего силового воздействия, и затратами энергии на их излучение, и скоростью распространения в разных средах, и характеристиками падения напряжённости поля в зависимости от удалённости от источника излучения. Тем не менее все они так или иначе промодулированы информацией, свойственной индивиду, в общих для биологического вида «Человек разумный» системах кодирования информации. Часть этих систем кодирования носит биологически обусловленный характер, а часть — культурно обусловленный характер. Эта спектральная близость биополей всех людей и некоторая общность для них биологически и культурно обусловленных систем кодирования информации и является основой для порождения людьми разного рода коллективных психик.

Это не некое новое открытие. Коллективные психики, порождаемые разными социальными группами, в латиноязычной терминологии издавна называются «эгрегорами». В латиноязычной терминологии сложилась смысловая пара: «индивид» (что означает «неделимый»), и «эгрегор» (какое слово отсутствует в толковых словарях с негласным грифом «для толпы», но, как можно догадаться, является однокоренным со словом «агрегат», означающим соединение некоторого множества узлов в одно функционально своеобразное устройство).

Психика индивида через её бессознательные уровни (а в ряде случаев и на уровне сознания) всегда связана с какими-то эгрегорами. Т.е. индивидов, чья психика не включена в алгоритмику какого бы то ни было эгрегора, не бывает.

Прежде всего эгрегор — это алгоритмика, что подразумевает наличие определённых целей, на которые она работает и определённого содержания — информационно-алгоритмического обеспечения, а также некоего определённого набора «аргументов» — параметров активации алгоритмики в целом или тех или иных частных алгоритмов в составе алгоритмики. Эта алгоритмика различными своими фрагментами может быть распределена по индивидуальным психикам множества людей, а также может быть в большей или меньшей степени продублирована в том материальном («тонкоматериальном») образовании, которое можно назвать «полевым телом эгрегора» — полевой структурой, которая способна существовать некоторое время сама по себе в случае, если исчезнут все индивиды, психика которых включена в этот эгрегор.

При условии, что разные эгрегоры энергетически не разобщены, они могут взаимно проникать друг в друга, объединяться на основе идентичности целей или каких-то фрагментов информационно-алгоритмического обеспечения, единства параметров энергетики, а также и общности для нескольких эгрегоров индивидов, которые являются своего рода «мостами» между ними или «сцепками».

Прежде всего для замыкания психики индивида на определённый эгрегор необходима энергетическая совместимость биополя индивида с эгрегором, как по составу природных полей, так и по параметрам мощности и фазово-частотных характеристик.

Энергетическая совместимость индивида и эгрегора может быть обеспечена как генетически принадлежностью к виду «Человек разумный» и его популяциям, так и воздействием ряда веществ, изменяющих физиологию биополя. Последнее касается эгрегориальной общности пьющих, курящих и прочих наркоманов.

Кроме того, в жизни человечества сложились культуры разнородного шаманизма. Шаманизм включает в себя воздействие на шамана и его «клиентов» разного рода снадобий, некоторые из которых предназначены для обеспечения энергетической совместимости биополя человека и тех или иных эгрегоров. Отчасти это касается и воздействия на биополе индивида и различных рационов питания.

Также надо знать, что разного рода психо-физиологические практики (например, йоги в ведической культуре) способны изменить параметры биополя индивида, вследствие чего в те эгрегоры, в которые йог способен войти, другие не смогут войти вообще либо в таком качестве, в каком способен войти йог.

Без обеспечения энергетической совместимости с эгрегором соединение с ним либо невозможно, либо небезопасно: это подобно тому, как должна быть обеспечена совместимость электроприборов (генераторов и потребителей энергии) и действующей сети электроснабжения; технических характеристик телевизионных и радиоприёмников и уровня соответствующего сигнала в месте их работы.

Для замыкания психики личности на эгрегор при наличии биополевой энергетической совместимости с эгрегором необходимо как минимум одно из трёх:

  • действующие нравственные стандарты личности, фактически управляющие обработкой информации в психике индивида, должны быть идентичны нравственным стандартам, свойственным алгоритмике эгрегора (чем больше таких идентичных нравственных стандартов в паре «личность — эгрегор», и чем они более высокоприоритетны[1], тем более глубокие связи личности с эгрегорами);
  • индивид является носителем алгоритмики, характерной для эгрегора, либо каких-то фрагментов тех или иных алгоритмов;
  • индивид является носителем информации, характерной для эгрегора.

Для замыкания психики индивида на эгрегор при обеспечении энергетической совместимости с ним достаточно одного из вышеперечисленных факторов; наличие двух других факторов не является обязательным.

Замыкание психики личности на эгрегор может происходить как через бессознательные уровни психики, так и на обоих уровнях: отчасти через уровень сознания, а отчасти через бессознательные уровни психики. При этом нравственные стандарты личности определяют характер взаимодействия индивида и эгрегора. В связи с этим необходимо пояснить два аспекта:

  • ПЕРВЫЙ. Замыкание на эгрегор исключительно через нравственные стандарты при отсутствии в психике личности алгоритмики и информации, характерной для эгрегора.

В этом случае идентичность нравственных стандартов играет роль своего рода «пароля» для получения доступа к информационно-алгоритмическим (и возможно, энергетическим) ресурсам эгрегора. Если «пароль» признан, то отсутствующие в психике личности информационно-алгоритмические ресурсы будут «загружены» в неё из эгрегора в течение некоторого времени — в соответствующих обстоятельствах, возможно, сформированных вокруг индивида этим же эгрегором.

  • ВТОРОЙ. При несовпадении нравственных стандартов личности со стандартами, характерными для эгрегора, замыкание психики индивида на эгрегор возможно посредством одного из двух других факторов по отдельности либо обоих вместе — наличия в психике информации или алгоритмики, характерной для эгрегора. В этом случае индивид, входя в эгрегор, тем не менее не может вписаться в его алгоритмику.

Однако характерные для эгрегора нравственные стандарты, в психике индивида при этом всё же могут наличествовать, но не в качестве фактически действующих нравственных стандартов личности, а в качестве компоненты её информационного обеспечения — информации для сведения (дескать «бывают или могут быть субъекты и с такими нравственными стандартами, хотя это и не моя нравственность»).

Совокупность эгрегоров, с которыми личность связана постоянно и с которыми она может быть связана временно, можно разделить на три группы:

  • В первую входят биосферно-биоценозные эгрегоры, с которыми индивид связан и информационно-алгоритмически, и энергетически просто в силу своей принадлежности к биологическому виду «Человек разумный». О какой-либо специфической нравственности в отношении них говорить вряд ли уместно, хотя какие-то извращения нравов под воздействием социально обусловленных факторов могут быть такими, что биосферно-биоценозные эгрегоры отвергнут субъекта как «нежить», вследствие чего он станет жертвой их «иммунной системы».

С биосферно-биоценозными эгрегорами индивид связан на протяжении всей своей жизни, хотя биоценозная составляющая может изменяться на протяжении его жизни как вследствие изменения самих биоценозов, так и вследствие перемещения индивида из одного биоценоза в другой на сроки, продолжительность которых позволяет войти в эгрегоры биоценозов по месту пребывания. Конечно, корневой эгрегор этой группы — биосферно-биоценозный эгрегор так называемой «малой родины» — места рождения.

  • Во вторую группу входят культурно обусловленные эгрегоры, которые можно разделить на две подгруппы:
  • социально-статусные, взаимодействие с которыми носит продолжительный характер в том смысле, что протекает на протяжении многих дней, месяцев, лет, десятилетий (таковы, в частности, этнические эгрегоры, эгрегоры религиозных конфессий, а так же профессионально-корпоративные эгрегоры и иные эгрегоры субкультурно своеобразных социальных групп, включая и эгрегоры носителей определённых типов строя психики и их специфических вариантов),
  • текущие переменные, в которые индивид включается в домашнем быту и на работе по мере перехода от одного вида деятельности к другому (сел за руль — включился в водительский эгрегор; оставил машину на стоянке и поехал общественным транспортом — включился в эгрегор функционирования общественного транспорта и т.п.).
  • В третью группу входят родовые эгрегоры, представляющие собой связующий элемент между биосферно-биоценозными и культурно обусловленными эгрегорами.

Для них характерно то, что в своей основе они биологические, поскольку принадлежность к роду-племени программируется при зачатии генетическим механизмом биологического вида и запечатлевается в геноме индивида пожизненно. Но при этом они несут и некоторую культурно обусловленную составляющую (нравственные стандарты, алгоритмику, информацию), на основе освоения которой в родовой эгрегор могут включаться биологически чуждые ему индивиды (прежде всего — фактические супруги — жёны либо мужья, в большинстве случаев являющиеся представителями других родовых эгрегоров, а так же — приёмные дети, близкие друзья и т.п., а кроме того — самое потенциально опасное — любовники и любовницы при распутном образе жизни). Однако возможны и эффекты обратного действия — когда родовой эгрегор отторгает биологически принадлежащих к нему людей в случае, если они становятся носителями каких-то неприемлемых для родового эгрегора нравственности, информации и алгоритмики.

Если родители принадлежат к конфликтующим эгрегориальным системам, психика их общего ребёнка, его организм в целом могут стать «полем боя» для этих систем, поскольку для родовых эгрегоров каждого из родителей такой ребёнок не просто чужд, но враждебен. В случае такого эгрегориально-лич­но­ст­ного стечения обстоятельств до какого-то возраста ребёнок может быть храним Богом, но по его превышении для него есть два способа прожить долгую жизнь: либо избрать одну из сторон в эгрегориальном конфликте и быть в дальнейшем верным своему выбору, либо достичь необратимо человечного типа строя психики и на его основе подняться над эгрегориальным конфликтом и, возможно, погасить его, модифицировав алгоритмику какого-то одного или обоих эгрегоров. В противном случае вместо биографии будет более или менее продолжительная история болезни либо жизнь будет трагически оборвана под воздействием эгрегориальной алгоритмики.

Во всяком эгрегоре индивид обладает определённым «эгрегориальным статусом», который может меняться на протяжении времени, а в разных эгрегорах статус одного и того же индивида может быть тоже разным. Основные возможные статусы индивида в эгрегорах:

  • «дойная корова» — индивид только подпитывает эгрегор своей энергетикой, что в подавляющем большинстве случаев не идёт ему на пользу, либо является для эгрегора источником каких-то иных ресурсов — информации, алгоритмики, каналов информационного обмена и т.п.;
  • «исполнительный элемент» — индивид вписывается в алгоритмику эгрегора и играет в ней определённые не управленческие (по отношению к эгрегору) функции (это происходит большей частью бессознательно);
  • «эгрегориальный лидер», «эгрегориальный менеджер» — индивид способен управлять эгрегором на основе информационно-алгоритмического наполнения эгрегора, однако не изменяя его (это может быть как осознанным, так и бессознательным);
  • «программист» — способен изменять информационно-алго­ри­т­мическое наполнение эгрегора (это требует некоторой осознанности).

Три первых статуса характеризуются тем, что индивид — своего рода пленник эгрегора (конечно, если он не входит в какой-либо ещё эгрегор, иерархически высший по отношению к первому, обладая в нём каким-то иным статусом), его мировосприятие, осмысление жизни, воля некоторым образом так или иначе искажаются эгрегориальной алгоритмикой: именно вследствие искажения его психической деятельности под воздействием эгрегориальной алгоритмики индивид в большей или меньшей мере не свободен ни в выборе информации, ни в её осмыслении, ни выработке линии поведения и в проведении её в жизнь.

«Программист» может быть тоже пленником эгрегора, но может быть и независим от того эгрегора, по отношению к которому он является «программистом».

Одна из основ того явления, которое было выше названо «эгрегориальным статусом», это — соотношение личностной воли и эгрегориальной алгоритмики. Вариантов такого рода соотношений несколько:

  • Воля индивида либо не развита, либо в процессе взаимодействия с определённым эгрегором в силу каких-то причин подавлена или не связана с процессом взаимодействия с этим эгрегором. В этом случае индивид — зомби-ретранслятор эгрегориальной алгоритмики, а информационно-алгорит­мичес­кая граница между личностью и эгрегором отсутствует: «личность» — один из ликов эгрегора.
  • Воля индивида — продолжение эгрегориальной алгоритмики, адаптирующая её к конкретике ситуации. В этом случае индивид «едет» на эгрегориальной алгоритмике, информационно-алгоритмическая разграничение личности и эгрегора фун­кционально аналогично административной границе в пределах одного и того же государства и легко переносима в зависимости от потребностей текущего управления.
  • Воля индивида в конфликте с эгрегориальной алгоритмикой, но индивид не способен выйти из неё. Это один из тех случаев, когда ситуация может характеризоваться словами «не везёт»: эгрегор не «везёт» индивида. Информационно-алго­рит­ми­ческое разграничение ли­чно­сти и эгрегора в этом варианте носит неопределённый характер и подобно борьбе двух государств за перенос линии границы в формах, начиная от вкапывания своих пограничных столбов на «спорных территориях» и кончая открытой войной.
  • Эгрегориальная алгоритмика — продолжение воли индивида, т.е. эгрегор — инструмент осуществления его воли. Это возможно при статусе «эгрегориального лидера», а также и при статусе «программиста», хотя, как было отмечено выше, каждый статус обладает своей спецификой. При статусе «эгрегориального лидера» информационно-алгоритмическое разграничение личности и эгрегора не определённо, т.е. его нет, но нет и конфликта по поводу разграничения; при статусе «программиста» информационно-алгоритмическое разграничение личности и эгрегора может быть и определённым, и не определённым, но так же может быть алгоритмический конфликт по поводу определённости разграничения и иным поводам.
  • Свобода воли достигается только при человечном типе строя психики (см. раздел 4.7) в Любви, во всех остальных случаях свободы воли нет, хотя есть свобода выбора и некие обстоятельства, преодоление которых в соответствии со сделанным выбором требует силы воли. Но тема Любви и псевдо-Любви — особая тема и её освещению посвящён раздел 12.2 Части 4 — том 4 настоящего курса.

Что касается энергетического обмена личности и эгрегора, то он качественно отличается от процессов подключения потребителей к источнику постоянного или переменного тока тем, что энергетические потоки в энергетическом обмене личности и эгрегора промодулированы[2] информацией и алгоритмикой, обеспечивающими взаимосвязи личности и эгрегора. Иными словами потоки энергообмена личности и эгрегора весьма отличаются от стандартов подачи и потребления постоянного и переменного тока в технике, от энергетического «белого шума», поскольку «отформатированы» системами кодирования информации и алгоритмикой её пересылки и обработки, которые свойственны индивиду и эгрегору.

Вследствие «форматирования» энергопотоков в энергетическом обмене личности и эгрегоров:

  • энергия, получаемая индивидом из чуждого для личности эгрегора, — своего рода «батарейки не той системы»;
  • то же касается и «вливания» в эгрегор энергии кем-либо из чуждых ему индивидов.

Автоматически-самопроизвольное осуществление и того, и другого в жизни маловероятно, именно вследствие «форматирования» энергопотоков, которое порождает взаимную разобщённость по-разному «отформатированных» энергопотоков.

Однако и то, и другое осуществимо целенаправленно, если удаётся преодолеть исходную взаиморазобщённость «форматов» энергообмена. В случае целенаправленного преодоления исходной взаиморазобщённости «форматов» энергообмена такое вливание чуждой инакоотформатированной энергии способно что-то разрушить в приёмнике либо преобразить его: это касается всякого приёмника будь приёмник — эгрегор либо индивид.

——————

Осознание индивидом связи с тем или иным определённым эгрегором представляет собой прежде всего прочего осознание своеобразия информационного и алгоритмического наполнения этого эгрегора, а так же и характерных для эгрегора нравственных стандартов.

В данном случае в жизни реально: порядок оказывается обратным по отношению к упомянутому ранее (от нравственности к информации), поскольку в жизни из осознания информации и алгоритмики в их проявлениях можно выявить нравственные стандарты, характерные для обеспечения принадлежности к эгрегору. Выявить непосредственно нравственные стандарты, характерные для обеспечения принадлежности к эгрегору, тем более в случаях, когда нравственные стандарты не проявляются в действующей алгоритмике[3], — для большинства это требует настроения, весьма отличающегося от их обыденного.

Кроме того, надо понимать, что хотя эгрегоры могут существовать в преемственности многих поколений людей[4], что по своим информационно-алгоритмическим и энергетическим ресурсам они могут многократно превосходить всякого индивида, тем не менее эгрегоры (речь идёт о культурно обусловленных эгрегорах) — порождения людей: эгрегоры — вне зависимости от характера их порождения — не обладают собственной волей, вследствие чего попытки общаться с эгрегором в целом как с некой «сверхличностью», обладающей своей нравственностью, этикой, осмысленностью, волей, однако не воплощённой в вещественном теле, аналогичны попыткам общения с магнитофоном на принципах межличностного общения.

Как было отмечено выше, носители каждого типа строя психики порождают свои эгрегоры. В Русском языке эгрегор носителей человечного типа строя психики издревле называется «соборность» (о его особенностях см. работу ВП СССР 2003 г. «От корпоративности под покровом идей к соборности в Богодержавии»).

Совокупность эгрегоров человечества образует человеческий сегмент «ноосферы» — сферы разума планеты. Идея ноосферы — «сферы разума» планеты Земля, регулирующей всё, что происходит на планете, в русле объемлющих жизнь планеты общекосмических процессов и закономерностей, была высказана в 1920‑е — 30-е гг. Э. Леруа, Владимиром Ивановичем Вернадским (1863 — 1945), Пьером Тейяром де Шарденом (1881 — 1955), Э. Лерцем. Фактически в их лице атеистическая и аморальная[5] по сути наука признала факт, известный язычеству ещё в глубокой древности: С Природой можно вести осмысленный диалог и осознанно выстраивать этику взаимоотношений с нею.

Для первой половины ХХ века идея ноосферы стала научным достижением, разграничивающим исторические эпохи, создавшим предпосылки к преодолению в культуре глобальной цивилизации конфликта двух атеизмов — материалистического атеизма аморальной науки и идеалистического атеизма традиционных конфессий.

К настоящему времени сложилось несколько вариантов представлений о ноосфере как о природном феномене, которые различаются по представлениям приверженцев каждого из них о локализации разума. В одних версиях ноосфера возникла как результат развития разумного человечества. В других версиях биосфера Земли изначально разумна, будучи частью разумной Вселенной. С последним утверждением соотносится широко известное мнение А. Эйнштейна (1879 — 1955) «Бог не играет в кости».

При этом говоря о развитии идей ноосферизма в наши дни, следует понимать, что и В.И. Вернадский, и другие основоположники идеологии ноосферизма в её различных версиях выразили в своём научном наследии тот уровень понимания феномена ноосферы, который был возможен в их эпоху, в их обществах.  Иначе говоря, в первой половине ХХ века наука не знала того, что она знает в наши дни, и это было определённым — объективно исторически — обусловленным ограничением возможностей научно обоснованно выразить идеи ноосферизма в те годы. Второе ограничение было связано с личностями самих основоположников учения о ноосфере. В.И. Вернадский жил в СССР в сложные (в аспекте идейно-политической борьбы) времена, в силу чего он не мог в прямой форме высказать о ноосфере как об объективном явлении ничего, что не соответствовало бы догмам канонической для СССР версии марксизма-лени­низ­ма. Возможно по этой причине одна из его работ, наиболее широко освещавшая ноосферную проблематику — «Научная мысль как планетное явление»[6], была подготовлена к печати и издана только почти полвека спустя после его смерти. П.Т. де Шарден тоже был не вполне свободен в аспекте мыслительной деятельности, поскольку был членом ордена иезуитов римско-като­личес­кой церкви, и соответственно догматы католицизма и орденская дисциплина ограничивали как его мировосприятие, так и интеллектуальную деятельность.

Соответственно этим обстоятельствам попытки опереться в решении жизненных проблем человечества и государств на научное наследие В.И. Вер­над­ского и П.Т. де Шардена без переосмысления и развития идей ноосферизма на основе достижений науки наших дней и освоения новых возможностей обречены на безуспешность. В частности, в их времена в науке не были развиты теория информации и теория алгоритмов, не было никаких научно обоснованных представлений о том, что интеллект (разум) может быть общеприродным явлением, подчинённым определённым закономерностям. Последнее нашло своё выражение в творчестве академика АН УССР Николая Михайловича Амосова (1913 — 2002). Он писал:

«Интеллект определяется как совокупность средств и способов управления сложными системами путём оперирования с их моделями, направляемого критериями оптимальности управления. Современная наука и техника дают возможность воспроизводить модели и действия с ними техническими средствами и таким образом отделить разум от мозга, с которым его обычно связывают. Отличие приведённого определения от множества других состоит в том, что оно подчеркивает это последнее обстоятельство.

Таким образом, говоря об интеллекте, мы будем иметь в виду эту совокупность средств и способов управления, независимо от того, реализована ли она в биологических системах или при помощи искусственно созданных, технических средств. Такое употребление термина «интеллект» не является общепринятым»[7].

При этом Н.М. Амосов, как и некоторые другие исследователи, был убеждён в том, что человеческий интеллект не уникален, что в Природе существуют общие механизмы или алгоритмы интеллекта, «которым равно подчиняются разум животных, человека, коллективный разум общества и которые … обязательны для любой его модели»[8].

«Интеллект — это аппарат управления сложными системами через действия с их моделями для достижения максимума критериев оптимальности. (…) Интеллект может быть воплощён различными материальными средствами от биологических до технических»[9].

Но это определение интеллекта как феномена можно расширить, предположив, что интеллект может быть свойственен и естественно-природным, но не биологическим в общепринятом понимании, системам[10]. В этом случае интеллекты будут отличаться друг от друга их материальным носителем, частотным диапазоном, в котором протекают процессы обработки ими информации, системами кодирования информации. Соответственно взаимопонимание интеллектов возможно при наличии материальных носителей каналов информационного обмена между ними, при совпадении частотных диапазонов работы, и согласованности систем кодирования информации. При определённых условиях в результате взаимодействия разных интеллектов может возникать коллективный интеллект, как одна из компонент коллективной психики (эгрегоров), возможности которого могут на порядки превосходить возможности интеллектов-участников, что может находить своеобразное выражение в ноосферных проявлениях в жизни Природы и человеческих обществ.

Такое расширение понимания интеллекта по отношению к определению, данному академиком Н.М. Амосовым, даёт наиболее широкое представление о ноосфере Земли, которая взаимодействует с не менее разумным Космосом, а их частью является каждый человек и человечество в целом, несущее свой специфический сегмент ноосферы Земли.

При таком взгляде ноосфера Земли (биосфера в стадии ноосферы) предстаёт как информационно-алгоритмическая система, частью которой является человечество и каждый из людей. Собственно об этом и писал В.И. Вернадский, хотя понятийный аппарат науки его времени, не знавшей теории информации, информационно-алго­ритми­ческих моделей интеллекта и объективных закономерностей управления в природе, в обществе и в технике (см. далее гл. 6), не позволял в его времена описать многое в жизни ноосферы без того, чтобы не вызвать упрёки в подмене науки неким «мистицизмом» со стороны людей с крайне узким кругозором.

Но признание жизненно состоятельным учения о ноосфере как об информационно-алгоритмической системе, управляющей течением многих процессов в жизни Природы и общества, обязывает переосмыслить и содержание социологической и экономической науки, на основе которых строится всё образование в области государственного и муниципального управления, управления в народном хозяйстве и т.п.

Глава 4 в редакции от 14.11.2013 г.
Уточнения: 05.10.2015 г.,
12 — 13.11.2016 г., 03 — 04.12.2016 г.

[1] Нравственные стандарты неравнозначны друг другу, а иерархически упорядочены по значимости.

[2] В данном случае под модуляцией понимается обусловленность параметров высокочастотного колебательного процесса (амплитуды, частоты и т.п.) амплитудно-частотными характеристиками низкочастотного колебательного процесса. Пример амплитудной модуляции — звуковое радиовещание (AM), основанное на том, что изменение амплитуды радиосигнала на несущей частоте (частоте радиовещания) повторяет частотные и мощностные изменения передаваемого звука. В советские времена реализация этого принципа в радиотехнике изучалась в курсе физики 6‑го класса.

[3] Если такого рода «спящие» нравственные стандарты начинают проявляться в активной алгоритмике (т.е. выражаются в поведении), то ситуация описывается поговоркой «человека будто подменили».

[4] В этом случае индивиды по своему положению в эгрегоре аналогичны клеткам организма: организм существует, а клетки в нём обновляются, сменяя друг друга.

[5] Один из принципов деятельности исторически сложившейся науки, выразившийся в философии позитивизма, — научное знание вне морали. Этот принцип сложился в результате обособления в региональной цивилизации Запада науки от исторически сложившегося христианства задолго до того, как Огюст Конт ввёл термин «позитивизм». О. Конт не положил начало новому этапу в развитии науки, а только связал с этим словом во многом жизненно несостоятельные воззрения на научно-исследо­ватель­скую деятельность и сферу компетенции науки, которые к тому времени уже успели стать господствующими.

Порок позитивизма во всех его модификациях (к числу его модификаций следует отнести и марксизм) — внеэтичность: научное знание якобы стоит вне морали. Дело науки собирать и систематизировать факты, а не объяснять причинно-следственные связи в их множестве: это удел религии, которая способна «объяснить» что угодно словами «на всё воля Божия»; и философии, которая ищет причины объективно воспринимаемых наукой явлений в мире сущностей, объективно невоспринимаемых ни органами чувств, ни посредством приборной базы науки. Наука аморальна, нравственно-этические оценки — вне науки.

Казалось бы с позитивистскими воззрениями можно согласиться, поскольку в них критерий истинности знаний основан не на слепой и бездумной вере, а связан некоторым образом с фактами, которые можно наблюдать в объективной реальности. Однако есть одно умолчание: позитивистские воззрения подразумевают доступность одних и тех же фактов для наблюдения разными исследователями в разное время или экспериментальную воспроизводимость аналогичных фактов разными исследователями в аналогичных обстоятельствах в разное время. В силу этого умолчания из компетенции науки, порабощённой догмами позитивизма, выпадают уникальные факты (в принципе не воспроизводимые повторно), и факты, повторное воспроизводство которых обусловлено субъективизмом тех или иных людей (вследствие этого они в подавляющем большинстве случаев невоспроизводимы «независимыми исследователями», являющимися носителями иного по качеству субъективизма), этика оказывается локализованной в пределах общества и субъективно-вариативной. И кроме того не все задачи идентификации причин по следствиям (версии задачи о «чёрном ящике») решаются.

Соответственно из восприятия и компетенции позитивистской науки выпадает некоторая часть объективной реальности, которая однако не перестаёт воздействовать на ту часть объективной реальности, которая остаётся в поле зрения позитивистской науки. И это воздействие в ряде случаев делает позитивистские прикладные воззрения незримо (для приверженцев позитивизма) несостоятельными. А как этот порок позитивистского по его сути «мэйн стрима» науки выражается в неадекватности прикладных теорий и их неработоспособности, — это уже́ конкретика множества частностей, имеющая место в предметных областях каждой из специализированных научных дисциплин.

[6] Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука. 1988. — 520 с. См. также:
http://vernadsky.lib.ru/e-texts/archive/thought.html.

[7] Амосов Н.М. Алгоритмы разума. — Киев: Наукова думка. 1979. — С. 10, 11.

[8] Там же, с. 14.

[9] Там же, с. 217.

[10] Модель интеллекта на основе концепции триединства материи-информации-меры представлена в работах ВП СССР «Достаточно общая теория управления» (Постановочные материалы учебного курса), раздел 10. «Полная функция управления, интеллект (индивидуальный и соборный)» и «Мёртвая вода», том 1, раздел 3.10.