9. «Исламский фундаментализм» и просто Ислам

 

 

Словосочетание «исламский фундаментализм» — искусственное порождение средств массовой информации, не имеющее корневой базы в живых языках, по какой причине в обществе невозможно его однозначное, исторически объектив­ное «само собой разумение». И необходимый заказчикам субъективизм понимания этого термина в обществе целенаправленно создается СМИ. Из того видеоряда и комментариев, которыми СМИ сопровождают эти слова, создается впечатление, что «исламский фундаментализм» в наши дни — это, прежде всего, терроризм против мирного населения всех стран; а в перспективе — мировая война ради того, чтобы:
  • заставить всех — бессмысленно и ритуально — пять раз на день поклоняться молитвенному коврику под чтение Корана на непонятном для них арабском языке;
  • низвести женщин до положения вещи и собственности мужчины и выпускать их из дома только под покровом однообразных мешков, скрывающих их с головы до ног;
  • вернуть общество, если не к нормам каменного века с родоплеменными отношениями, то хотя бы в феодализм;
  • искоренить науку и систему образования как отрасли общественной деятельности и т.п.

В видеоряде, иллюстрирующем «исламский фундаментализм в дей­ст­вии», в общем-то ничего не выдумано, поскольку мир исторически реального ислама дает более, чем достаточно фактов для удовлетворения такого рода запросов хозяев этого абстрактно-филологическо­го пугала.

Но вопрос о том, насколько всё это соответствует смыслу Корана и смыслу высказываний пророка Мухаммада, собранных в Суне, у ОТВЫКШЕГО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМ УМОМ обывателя, столкнув­шегося с «ислам­ским фунда­ментализ­мом» на экране или на стра­ницах прессы, не встает; не встает он тем более, если в собственной своей жи­з­ни обыватель практически сталкивается с бан­ди­тизмом, изобра­жаю­щим из себя приверженность исламу в его якобы чистом виде, заповедан­ном людям через Мухаммада.

Если же обратиться к текстам Корана, рассматривая их без слепоты фанатизма, обрекающего на бессмысленное поклонение молитвенному коврику даже арабов, для которых язык Корана — родной язык; и без нигилистической предубежденности о том, что Коран — собрание лжи и бредней, мало чего общего имеющих с жизнью людей и Вселенной; а обратиться к Корану, как к одному из многих в культуре человечества источников информации, поддающейся осмыслению и переосмыслению, то увидится совсем иное.

Коран содержит ключи к массивам информации широчайшего тематического спектра, но освещает всю затронутую в нём проблематику прямо только в тех случаях, когда уровень развития культуры современников Мухаммада (VII в.) позволяет это; если затронутые проблемы выходят за пределы возможностей их понимания на основе тогдашнего уровня культуры, то повествование ведётся в иносказательной символично-образной форме, что по мере развития культуры позволяет однозначно соотносить древние иносказания и последующие достижения науки, конечно, если у человека работает не только буквально-однозначное (логичес­кое — словесное) мышление, но и образное мышление, и ассоциативное (устанавливающее взаимосвязи между “порциями информации”, которыми индивид мыслит).

Это так, хотя сообщение об этой особенности коранических текстов способно опечалить многих, взирающих на Коран, как на неумест­ный в нашу эпоху, а тем более в грезящимся им будущем “новом мировом порядке”, пережиток прошлого, сдерживающий в странах ислама общественный прогресс (в его субъективном понимании этими многими) и препятствующий осуществлению в них «прав человека» в соответствии с умолчаниями и лицемерием библейской доктрины в её религиозно-культовых и светских вариациях.

Нам не удалось выявить в Коране умолчаний, подавляющих сказанное в нём прямо, что качественно отличает его от всего библейского наследия и писаний марксизма. То есть Коран — порождение и выражение иной Личностной психической культуры, свободной от проявлений психического троцкизма.

В других наших работах уже было показано, что социология, выраженная в Коране, — долговременная доктрина искоренения рабовладения в глобальных масштабах во всех его упомянутых в разделе 7 исторически известных видах: начиная от силового принуждения и ко­нчая идеологическим тоталитаризмом. Но выявление в дианетике и саентологии особенностей, позволяющих употребить их в качестве средства осуществления повседневного глобального рабовладения на основе насаждения единообразной организации психики, если не всего общества, то правящей “элиты” (надсмотрщиков над невольниками), приводит к вопросу о поиске эффективных средств преодоления способа осуществления рабовладения на основе унификации организации психики. Поэтому и обратимся к рассмо­трению коранических воззрений на нормальную психику человека и на отклонения от неё с целью выяснить, является ли Коранический фундаментализм человечной, и потому эффективной, альтернативой чьим бы то ни было демоническим посягательствам установить глобальное рабовладение на Земле в какой бы то ни было форме.

Разница между психической нормой и отклонениями от неё в Коране определена, и сам Коран содержит учение о жизни человека в соответствии с выраженной в нём психической нормой. Иными словами, это означает, что при осмысленном отношении индивида к сказанному в Коране перед ним открывается возможность целенаправленно построить свою личностную психическую культуру так, что она будет отличаться от бесцельно и бессмысленно сложившейся личностной психической культуры, свойственной большинству наших современников, включая и тех, кто вырос в странах исторически реального (а не осмы­слен­но коранического) ислама.

И эта личностная психическая культура предполагает единство светской и религиозной жизни, “мистики” и “реальности”. Она исключительно практична в том смысле, что подтверждает все свои положения повседневной жизнью индивида и обществ. Но прежде, чем переходить к рассмотрению сказанного в Коране, необходимо сделать некоторые пояснения, поскольку мы живем в неарабоязычной культуре.

Кораническое учение порицает — как злоумышленно извращенные — всю библейскую социологию, богословские и демонологические доктрины всех библейских культов. Но поскольку человечество едино, несмотря на различие культур, то имеет место культурный обмен, по какой причине переводов Корана на языки народов с иными верованиями избежать было невозможно. А кроме того заправилам библейской цивилизации необходимо было изучать мировоззрение своих противников и представить его в несообразном ему самому виде своим подневольным. Эти обстоятельства требуют рассмотрения ряда особенностей культурного обмена библейской цивилизации с коранической.

Арабское слово «Аллах», «Алла» — это эквивалент русского слова «Бог», английского «God» и т.п. Вариации звучания «Аллах», «Алла» обусловлены тем, что звук арабской речи, представляющий собой своеобразное «Х на выдохе», как самостоятельный звук, отличимый от других произношений «Х», наличествует не во всех языках. Отсюда в некоторых транслитерациях арабской речи иными алфавитами это слово пишется как «Аллах», а в некоторых «Алла»[1], и читается соответственно, хотя в оригинальном звучании имеет место нечто промежуточное между ними.

Понятно, что слово «Бог» всякого земного языка — не сам Бог, а только указание на Него, напоминание о Боге, как Таковом. В силу не­приятия коранического учения в культурах с господством библейских верова­ний и в развившихся на основе Библии светских культурах, при соприкосновении с жизнью коранической цивилизации воспользоваться своим родным эквивалентами арабского слова «Аллах» было невозможно, поскольку в этом случае многовековой разноликий конфликт цивилизации Запада с миром ислама воспринимался бы совершенно иначе: слово «Бог» родного языка, участвуя в культурном обмене с коранической цивилизацией, подрывало бы культивируемое господствующее на Западе вероучение; ставило бы вероучителей господствующего культа перед вопросами, на которые они не смогли бы ответить, оставаясь в плену свойственных им доктрин, и вынуждены были бы думать самостоятельно и по совести, что разрушало бы систему осуществления рабовладения на основе тоталитарного вероучительства и соответствующего культа. Это же обстоятельство наложило печать и на переводы Корана с арабского на языки народов библейского Запада и России[2].

Но назвать «Аллаха» определённо «лжебогом» что-то помешало: были какие-то глубинные психологические барьеры, через которые было не переступить; даже, если кто-то и осмеливался на это[3], то культура обществ не восприняла такие переводы. Провозгласить «Аллаха» одним из псевдонимов сатаны было тоже не вполне удобно, а поскольку в Коране сатана упоминается и порицается неоднократно, то вышла бы путаница. Поэтому арабское слово «Аллах» перенесли в иные языки без перевода, подразумевая примерно следующее:

«Может и есть некий дух по имени Аллах. Коран? — То ли от Аллаха, то ли отсебятина Мухаммада, по гордыне возомнившего себя пророком Бога истинного; а кто этот Аллах — это не нашего ума дело, благо у нас вера истинная, и мы, слава Богу, живем без Аллаха.» А обороты речи вроде «один Аллах знает», «Аллах с ним» висят веками неопределённостями: то ли черт знает, то ли Бог знает, то ли черт с ним, то ли Бог с ним и т.п. Если же в такого рода оборотах речи всё выразить в лексике одного языка, то получится или глупость, или выражение демонизма. Так, «мы, слава Богу, живем без Аллаха» эквивалентно следующему: «мы, слава Богу, живем без Бога», т.е. неприемлем Бога и желаем поддерживать такой демонический способ существования и впредь, но с Божьего одобрения.

Однако всем проживающим в культуре с такой двуязыкой неопределённостью смысла следует знать, что человеческое благословение, адресованное другому человеку, сопровождаемое крестным знамением и словами русской речи «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного…» — не пустое дело, каким бы странным, на первый взгляд, не показалось такое сочетание: Иса — Иисус — один из пророков Ислама, единственный, именуемый в Коране Мессией, и Бог действительно знает всё, и Он с теми, кто живёт по совести и искренне призывает Его.

То же касается и арабского слова «ислам», смысл которого переводчики не пожелали изъяснить словами иных языков. Если же смысл этого арабского слова выразить русской речью, то наиболее точный эквивалент — «Царствие Божие на Земле, принятое людьми по их свободной воле». Арабское слово, от которого в иных языках произошли слова «мусуль­ма­нин» и однокоренные с ним, в арабской грамматике — слова того же корня, что и слово «ислам»[4]. Соответственно мусульманин — это человек, искренне стремящийся осуществить Царствие Божие на Земле. И потому здесь же следует напомнить о хилиазме.

«Хилиазм (от греч. chiliás — тысяча), вера в “тысячелетнее царство” бога и праведников на земле, т.е. в осуществление мистически понятного идеала справедливости еще до конца мира» (“Советский энциклопедический словарь”. 1986). Иное название хилиазма — «милленаризм» — происходит от латиноязычной тысячи. Хилиазм и миллинаризм с момента их появления в греко- и латиноязычных регионах Римской империи рассматриваются господствующими церквями, почитающими себя христианскими, как ересь, т.е. как ложное учение. И в этом нет разницы между православием и католицизмом. И хилиазм порицается церквями вопреки смыслу молитвы Христовой: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе…»

Если же слово «Аллах» в уже существующих переводах Корана заменить на слово «Бог» каждого из языков, и не забывать при их чтении об исходном смысле слов «мусульманин», «ислам» и им подобных, то Коран в его переводах обретает совсем иной смысл, после чего придётся по совести и по существу отвечать на вопрос:

Истинно ли учение о пути вхождении человечества в Царствие Божие на Земле, изложенное в нём, либо же это имитация Откровения Бога истинного с далеко идущими демоническими намерениями? — однако именно от этого вопроса на протяжении более чем 1300 лет существования исторически реального ислама, отличаю­ще­гося во многом от коранического, и уклоняются все неприемлющие Царствие Божие на Земле — Ислам.

 

[1] Кроме того, следует иметь в виду и то, что в арабском алфавите нет разделения букв на заглавные (прописные) и обычные строчные. Если такого рода специфику арабского текста передавать в изображении какого-то другого алфавита, то следует всё писать либо заглавными, либо строчными.

[2] Из наиболее распространенных переводов Корана на русский язык единственный, в котором слово «Аллах» переведено как «Бог», это перевод Г.С.Саб­лу­кова, вышедший в свет только в конце XIX века, к которому российская правящая “элита” и прочая “интеллигенция” остались глухи.

[3] Как Салмон Рушди, охарактеризовавший Коран словами «Сатанин­ские аяты» (“Сатанинские стихи” в другом переводе оригинального названия) в одноименном произведении.

[4] Некоторые, в частности математики МГУ А.Т.Фоменко и Г.В.Носов­ский, занявшиеся анализом исторических хроник с привлечением аппарата теории вероятностей и математической статистики утверждают, что слово «мусульманин» и однокоренные с ним происходят от названия города Мусул в Малой Азии, где в XIII веке был один из центров несторианской ереси, из которой по их мнению и развился исторически реальный ислам (см. “Методы статистического анализа нарративных текстов и приложения к хронологии”. Изд. МГУ. 1990. С. 565). Иными словами, их утверждение по существу означает, что в том мире, в котором живут они, арабский язык не существует либо представляет собой бессмыслицу, по какой причине его морфологию, грамматику и этимологию («Раздел языкознания, занимающийся изучением первоначальной словообразовательной структуры слова и выявлением элементов его древнего значения». — “Советский энциклопедический словарь”. 1986) можно игнорировать.