6.3. Против идеалистического атеизма. Что есть попущение Божие.

Ориентировочное время чтения: 117 мин.
 
Ссылка на статью будет выслана вам на E-mail:
Введите ваш E-mail:

 

 

Что есть попущение Божие

Действительный же парадокс в жизни и деятельности Павла состоит в том, что, осознавая отличие “мудрости” мира сего от истинной Боговдохновенной мудрости, многократно и прямо говоря об этом, он сам систематически приписывал положения “мудрости” мира сего Богу, Его Промыслу и искренне — воинствующе-бесчувственно — проповедовал таковое вероучение как боговдохновенное вместо того, чтобы — прежде проповеди, дабы не смешивать обе мудрости воедино в своём веропоучении других, — озаботиться разграни­чением с Божией помощью в своей собственной психике:

  • “мудрости” мира сего, в котором он сложился как личность, наследие которого он нёс и которое не преодолел, и
  • мудрости Боговдохновенной, возможность осознания которой открыта для каждого, кто к ней устремится, по его нравственной готовности изменить себя, и прежде всего, — готовности изменить свою реальную нравственность[2], осмысляя и переосмысляя Жизнь, что определяет веру и религию, и всю алгоритмику индивидуальной психики всякого человека, включая и его участие в коллективной психике (эгрегорах) общества.

Как известно из Библии, Павла изначально нарекли именем Савл, а Иисус при жизни во плоти среди людей сам личного общения с Савлом не имел. В то время Савл был убеждённым сторонником фарисейской[3] ветви тогдашнего иудаизма, обличаемого Иисусом в богоотступничестве, и, как следствие, — Савл был противником Иисуса и распространяемого им вероучения. Однако в последствии, как на том настаивает традиция христианских церквей, после своего вознесения якобы Иисус явился Савлу на его пути в Дамаск, куда тот направлялся с миссией учинить репрессии в отношении тамошних иудеев, принимавших христианство по учению других апостолов, призванных Иисусом при жизни его во плоти среди людей.

Канон Нового завета об этом повествует так:

«1. Савл же, ещё дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику 2. и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим. 3. Когда же он шёл и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. 4. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? 5. Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. 6. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. 7. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. 8. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск. 9. И три дня он не видел, и не ел, и не пил. 10. В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: я, Господи. 11. Господь же сказал ему: встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится, 12. и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел. 13. Анания отвечал: Господи! я слышал от многих о сём человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме; 14. и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое. 15. Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми. 16. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Моё. 17. Анания пошёл и вошёл в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шёл, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа. 18. И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился, 19. и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске. 20. И тотчас стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий. 21. И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие? да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам. 22. А Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Сей есть Христос[4]» (Деяния апостолов, гл. 9).

Так Савл стал апостолом Павлом. А его вклад в становление исторически реального христианства оказался столь велик, что многие исследователи вопроса приходили к тому, чтобы исторически реальное христианство называть паулианством (от латинского «Paul» — Павел). И далеко не все они оценивали вклад Павла в становление исторически реального христианства как положительный, пример чему — мнение Л.Н.Толстого:

«Знаю, что то, что я имею высказать теперь, именно то, что та церковная вера, которую веками исповедуют миллионы людей под именем христианства, есть не что иное как очень грубая еврейская секта, не имеющая ничего общего с истинным христианством, — покажется людям, исповедующим на словах учение этой секты, не только невероятным, но верхом ужаснейшего кощунства.

Но я не могу не сказать этого. Не могу не сказать этого потому, что для того, чтобы люди могли воспользоваться великим благом, которое даёт нам истинное христианское учение, нам необходимо прежде всего освободиться от того бессвязного, ложного и, главное, глубокобезнравственного учения, которое скрыло от нас истинное христианское учение. Учение это, скрывшее от нас учение Христа, есть то учение Павла, изложенное в его посланиях и ставшее в основу церковного учения. Учение это не только не есть учение Христа, но есть учение прямо противоположное ему» (Л.Н.Толстой, “Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся теперь в бедственном положении”[5]).

Хотя официальные церкви не согласны с мнением Л.Н.Толсто­го по этому вопросу, уклоняясь на протяжении всего ХХ столетия от рассмотрения нравственно-этической сути учения Христа и нравственно-этической сути учений церквей имени его (а она действительно различна[6]), — тем не менее, оценка Л.Н.Толстым исторически реального христианства и роли апостола Павла в его становлении истинна, поскольку Савла на пути в Дамаск призвал к служению себе не Иисус Христос.

Мы относим происшедшее к наваждениям, поскольку отрицаем факт явления Савлу истинного Христа на основании того, что:

Эпизоды взаимоотношений называемого «Христом» и Савла-Павла, о которых идёт речь, выделяются из множества приводимых в канонических текстах Нового Завета тем, что называемый Христом ведёт себя не так, как вёл себя Христос во всех других не оспариваемых нами новозаветных свидетельствах о его деятельности.

Называемый «Христом» в эпизоде с Савлом на пути в Дамаск ведёт себя не по-христиански:

  • Истинный Христос исцелял больных и калек, — а тут Савл был ослеплён, пусть и на время (Бог и посылаемые Им обходятся без сопутствующих “побочных” эффектов такого рода).
  • Истинный Христос никогда и никого не принуждал последовать за ним ни силой, ни страхом, ни шантажом, — Савл же был в трепете и ужасе, когда подчинился[7] тому, кто его призвал служить себе.
  • Даже если обратиться к эпизоду изгнания торговцев из храма, когда Христос якобы применил грубую силу[8], то и в этом случае никто не стал калекой, никто не был охвачен ужасом, ничья воля не была подменена в его психике чуждой ему волей.

Истинный же Христос никогда и никого не вгонял в страх, никогда и никого не делал ущербным даже на время, никогда и никого не шантажировал (тем более изощрённо шантажируя в умолчаниях, а не на словах), не подавлял и не извращал чью-либо волю[9], не порождал двусмысленных ситуаций, позволявших обвинить его и Бога в чём-либо подобном.

В деятельности истинного Христа и в деятельности явившего в духе себя Савлу на пути в Дамаск выразились две разные и несовместимые друг с другом нравственности.

И такого обращения в «христианство», какое претерпел Савл, не могло быть, если бы он действительно был призван к служению истинным Христом. Истинный Христос открывал перед всеми, к кому он обращался, истину, либо излагая её прямо и ясно так, чтобы быть однозначно понятым; либо, — будучи истинным диалектиком, — задавал однозначно понимаемые наводящие вопросы, искренне по совести[10] отвечая на которые, вопрошаемый своим умом отходил от “мудрости” мира сего, которая есть безумие перед Богом, и приходил к постижению истины. И каждый был волен отвергнуть так или иначе открытую ему Христом истину, либо принять истину в основу своей жизни.

Савл же стал «христианином» и апостолом Павлом не своею доброй осознанной волей, переосмыслив, находясь в умиротворённом и жизнерадостном настроении, свои прежние убеждения-заблуждения, почёрпнутые им из “мудрости” мира сего в течение всей его прежней жизни, и их обусловленность его реальной нравственностью, а подчинившись в трепете и ужасе призвавшему его духу, сохранив свойственную ему прежде нравственность (как иерархически упорядоченную совокупность нравственных мерил)[11] и не изменив при этом в себе ничего, кроме рассудочного отношения к и без того известным ему фактам:

  • ранее он истово отрицал, что Иисус есть Христос (Мессия, помазанник Божий — Его избранник для осуществления определённой миссии в Промысле),
  • после этого стал истово проповедовать, что именно Иисус и есть Христос.

И особый вопрос:

Потребно ли истинному Христу и истинному Богу, чтобы истинное христианство люди принимали в трепете и ужасе, будучи неспособными понять что-либо; чтобы принимали так, как нечто принял Савл-Павел?

Если человека охватывает трепет и ужас, то следует просто обращаться непосредственно к Богу за защитой и помощью.[12]

А Савл Бога даже и не вспомнил, поскольку потерял самообладание.

Прежде же того, как его вогнали в трепет и ужас, эксплуатируя Божие попущение в отношении него, Савл был далёк от Бога и упорствовал в этом самоотчуждении от Него. Жертвой наваждения в Божьем попущении Савл стал потому, что и перед выходом в Дамаск, и на пути к нему был одержим злобой, и в таком настроении (эмоционально-смысловом строе его души) ему было не до мыслей о Боге; не до его личностных ВЗАИМОотношений с Ним; не до мыслей о том, чему и как учил Иисус, и истинно ли это.

То есть, слепо и безумно веруя в фарисейскую традицию исповедания иудаизма, он жил вне религии Бога истинного, сам отгородившись от Него безумной верой в “мудрость” мира сего, злобно и бессмысленно отрицая всё, что доходило до него хотя бы окольными путями из вразумлений Божиих, передаваемых людям Иисусом, пока тот жил среди них во плоти. И это было так, хотя была и для Савла открытая возможность к тому, чтобы подумать о том, что доходило до него окольными путями из проповедей Иисуса; возможность к тому, чтобы, предварительно помолившись Богу о защите от наваждений, если уж не было у него веры человеку во плоти — Иисусу, прийти к Иисусу и поговорить с ним, будучи убеждённым, что Бог ответил его молитве, и он защищён от наваждений самим Богом, как о том просил в молитве. Но Савл не считал это для себя лично жизненно необходимым; жизненно необходимым он считал репрессии в отношении инаковерующих и инакомыслящих. Такова была нравственность Савла до эпизода на пути в Дамаск.

И соответственно его нравам, как только некто явил силу в отношении него и назвался Иисусом, то Савл сразу же согласился, что этот некто и есть истинный Иисус Христос, не задумываясь о том, что в отношении него был применён этически тот же самый подход, что ранее был применён синедрионом в отношении Иисуса Христа, пока тот жил во плоти среди людей; что в этом подходе в обоих случаях выразилась одна и та же нравственность:

«Сила наша будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным»[13] (Премудрость Соломона, гл. 2:11, изложение нравственно-этической позиции неправоумствующих, искушающих Бога своим посягательством на казнь обличающего их праведника) » «Трудно тебе идти против рожна[14]» (Деяния апостолов, гл. 9:5, слова явившего себя Савлу в духе).

Разница только в том, что:

  • в случае Иисуса Христа этот подход был овеществлён в виде членов синедриона, его стражи, римской власти, толпы злопыхателей и зевак в их персональном составе;
  • а в случае Савла этот же подход выразился исключительно в духе, вещественно не затронув никого, разве что самого Савла, который был внезапно ослеплён.

Бог никого не вводит Своею волей в область действия Божиего попущения.

Все входят в область действия Божиего попущения в отношении них своею волею сами, уклоняясь от присущей Жизни праведности, под воздействием их же извращённых или ущербных нравов по невнимательности и настырности упорно игнорируя все предостерегающие знамения и наставления на путь истинный, даваемые Свыше так или иначе каждому прежде, чем он окажется в области Божиего попущения в отношении него.

Это относится и к Савлу на пути в Дамаск.

Кроме того, истинный Христос, как явствует из свидетельств о нём даже в канонических текстах Нового Завета, не отказал никому в просьбах освобождения от бесовщины, исцеления от скорбей и недугов[15]; тем более не отказал никому из веровавших, а также никому из тех, которые уверовали, будучи прежде неверующими. Но, уже будучи признанным апостолом-учителем, Павел свидетельствует о противном:

«7. И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. 8. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. 9. Но Господь сказал мне: “довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи”. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2‑е послание Коринфянам, гл. 12).

И встаёт вопрос:

  • либо «Сила Моя свершается в немощи», как это заявил некто Савлу?
  • либо Сила Божия свершается в праведности безотносительно к «немощи» и к «мощи» человека?

И эти две возможности далеко не всегда одно и то же Божие дело.

Также следует обратить внимание на то, что истинный Христос всегда выводил людей из области Божиего попущения в отношении них, а Павла оставил с жалом во плоти — с ангелом сатаны, сопроводив это благообразными “вразумлениями”: «чтобы не превозносился»?

Павел по-прежнему нёс в себе демонический строй психики и соответствующую ему нравственность, будучи по-прежнему в отвращении от Бога истинного, и служил большей частью своих дел не Богу, продолжая начатое Иисусом
— Так не было. Истинный Христос помог бы переосмыслить и изменить Павлу его нравы, и тем самым проблема превознесения была бы изжита: Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди не изменят самих себя сами[16], в том числе и с помощью других людей в этом деле[17]. Но если проблема Павлова превознесения существовала по-прежнему и в период его служения, то это означает, что Павел по-прежнему нёс в себе демонический строй психики[18] и соответствующую ему нравственность, будучи по-прежнему в отвращении от Бога истинного, и служил большей частью своих дел не Богу, продолжая начатое Иисусом, хотя искренне был убеждён в противном здесь нами сказанному.

Как там ангел сатаны сдерживал Павла в его «превознесении чрезвычайностью откровений», — это вопрос для нас непонятный, тем более, что сам Павел тут же пишет: «буду хвалиться…». Альтернативный ответ на вопрос: “Что делал ангел сатаны?” — состоит в том, что сей посланец, непрестанно сопровождая Павла, ретранслировал отчёты о его намерениях и действиях своему, — не обладающему всеведением, — шефу, что было необходимо для поддержания устойчивости процесса управления ситуацией вокруг Павла средствами эгрегориальной магии в пределах Божиего попущения.

А передаваемые Павлом “вразумления” якобы Христа по поводу отказа избавить его от ангела сатаны — беса, выполнявшего функцию сопровождения, освещения обстановки и целеуказания, к тому же удручавшего объект своей опёки, но не сдерживавшего его похвальбу в превознесении, — отрицают обетования Нагорной проповеди:

«7. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; 8. ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. 9. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? 10. и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? 11. Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Матфей, гл. 7).

Но Павел у Него — у Бога Всевышнего — не просил избавления от ангела сатаны. Он просил у того, кого почитал истинным Христом. Отказав Павлу в исцелении, Иисус сам пошёл против того, что именуемый в христианстве «Богом Отцом» Всевышний Бог заповедал Иисусу передать людям и что известно всем из текста Нагорной проповеди?

— Так не было.

Истинный Христос не мог бы так отнестись к Савлу, как то приписывает Христу новозаветный навет в рассказе об обращения Савла в Павла и так, как свидетельствует о том сам апостол Павел во 2‑м послании Коринфянам (12:7 — 9), потому, что истинному Христу, истинному христианству свойственно не только не эксплуатировать в своих целях Божие попущение в каких бы то ни было формах в отношении кого бы то ни было, но свойственно непреклонно выводить людей на свободу из области попущения, если они в ней оказались.

И если мы грешные люди, даже понимая это, всё же способны сорваться (по слабости воли или по ошибочности своих нравственных мерил или ошибочности их иерархической упорядоченности[19]) и эксплуатировать Божие попущение в отношении окружающих по своекорыстию или в интересах третьих сил, выражая в этом какие-то свои демонизм и зомбированность, то сам Христос — не способен к этому отступничеству от сути самого себя, иначе бы он перестал быть Христом: свершилось бы грехопадение Христа.

Так, как о том повествует Новый Завет, в эпизодах, связанных с Павлом, вести себя мог только псевдо-Христос — Антихрист или некто иной от лукавого.

И соответственно в деятельности Павла выразилось то, от чего предостерегал сам Иисус:

«5. И когда некоторые говорили о храме, что он украшен дорогими камнями и вкладами, Он <Иисус: наше пояснение при цитировании> сказал: 6. придут дни, в которые из того, что вы здесь видите, не останется камня на камне; всё будет разрушено. 7. И спросили Его: Учитель! когда же это будет? и какой признак, когда это должно произойти? 8. Он сказал: берегитесь, что­бы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим, говоря, что это Я; и это время близко: не ходите вслед их» (Лука, гл. 21).

А к именуемому в “Деяниях апостолов” «Христом» в описании происшествия с Савлом на пути в Дамаск вполне относимы слова Христа, дважды выделенные нами далее в приводимой цитате:

«15. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. 16. По плодам их узнаете их (выделено нами при цитировании). Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? 17. Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. 18. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. 19. (…) 20. Итак по плодам их узнаете их (выделено нами при цитировании)» (Матфей, гл. 7).

И свидетельствуя о самом себе ученикам Иоанна Крестителя, Иисус также обращал их внимание не на свои личностные особенности как таковые, а на плоды дел, очевидцами которых были посланные Иоанном ученики, при этом воздержавшись от заявления на словах, что он и есть Христос[20]:

«19. Иоанн[21], призвав двоих из учеников своих, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? 20. Они, придя к Иисусу, сказали: Иоанн Креститель послал нас к Тебе спросить: Ты ли Тот, Которому должно придти, или другого ожидать нам? 21. А в это время Он многих исцелил от болезней и недугов и от злых духов, и многим слепым даровал зрение. 22. И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мёртвые воскресают, нищие благовествуют; 23. и блажен, кто не соблазнится о Мне!» (Лука, гл. 7).

Но не сказано же:

“Вгоняю в трепет и ужас противящихся мне и тому, чему я учу. И чтобы подчинялись, отдаваясь мне всецело, — калечу их на время и оставляю калеками до тех пор, пока они не согласятся жить по моему учению и служить мне. А как только выразят согласие служить мне, — то исцеляю их и они служат… за страх, а не за совесть, и потому из моей воли — никуда.”

Не сказано потому, что ничего из такого рода демонической вседозволенности действий в пределах Божиего попущения не было в делах, истинного Иисуса Христа, бескорыстно-искренне исполнявшего благой Промысел Божий. А на пути в Дамаск всё не так: некто, явивший себя Савлу в духе, на словах — Христос, а по делам — антихрист.

Зато сам Павел действовал именно так, как в отношении него действовал антихрист, и как никогда не действовал среди людей сам истинный Христос. Пресекая пропаганду оппонента, Павел изрёк:

«8. А Елима волхв (ибо то значит имя его) противился им, стараясь отвратить проконсула от веры. 9. Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святого и устремив на него взор, 10. сказал: о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? 11. И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени. И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого. 12. Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню» (Деяния апостолов, гл. 13).

Слов, обличающих неправду Елима понятным тому образом, не нашлось, и пошло: «сила наша да будет законом правды!», — со ссылками на Духа Святого, хотя Дух Святой — наставник на всякую истину, и будь он с Павлом — слова нашлись бы точно также, как они всегда находились у истинного Христа. Соответственно снова остаётся вспомнить слова Христа: «По плодам их узнаете их».

То есть нравственность апостола Павла не изменилась и оставалась той же самой фанатично-полицейской, репрессивной, какова она была у Савла — гонителя первохристиан. Разница только в том, что, став апостолом, Савл-Павел действовал теперь не от имени первосвященников ветхозаветного иудаизма, а от имени Иисуса Христа.

Конечно, на пути в Дамаск Савл мог не знать всего того, что мы привели из канона Нового Завета, обличающего явившегося Савлу в духе субъекта, по крайней мере, как мелкого антихриста, если не как самогó ожидаемого церквями Антихриста. Но после этого эпизода Павел прожил ещё многие годы, встречался с другими апостолами, которые общались с истинным Иисусом Христом в период его жизни во плоти среди людей.

Невозможно, чтобы Павел не говорил с ними и другими первохристианами о многом. И они не могли не рассказывать ему того, что знали из бесед с ними самого Иисуса, и чему были свидетелями из жизни его в общении с другими людьми. И как показывают тексты “Деяний апостолов” и посланий апостолов, включая и послания самогó Павла[22], Павел был проповедником много знающим как в ветхозаветной традиции, так и в том вероучении, которое выражало субъективное нравственно обусловленное понимание апостолами того, что они называли учением Христа и положили в основу исторически реального христианства.

Однако и на протяжении всей своей последующей жизни, уже многое узнав от других об образе жизни и деятельности истинного Иисуса Христа, Павел не усомнился в том, что на пути в Дамаск он был призван к служению не Иисусом, хотя сам же писал: «сам Сатана принимает вид Ангела Света» (2‑е послание Коринфянам, 11:14). 

Но не усомнились в этом и признали Павла избранным Иисусом также и апостолы, сопровождавшие истинного Иисуса Христа при его жизни во плоти и бывшие в его систематическом обучении, хотя они-то уж точно знали всё то, что нам известно по канону Нового Завета, и знали более того.

Это характеризует и реальную нравственность апостолов и означает, что все они к учению, оставленному Христом, отнеслись бессмысленно, как к учению, предназначенному не для вразумления каждого из них персонально, прежде чем других, — а как к учению, предназначенному исключительно для других, поскольку сами они избраны и, побыв около Христа, тем самым якобы набрались его духа (вместе с информацией) и якобы таким путём уже освоили и несут в себе ту же истину, что нёс Иисус, пребывая во плоти среди людей.

И это приводит к вопросу о той нравственности, которую они приписывали Богу в их вероучении, порождая очередного выдуманного бога-эгрегора, и об отличии её от истинной нравственности Бога Всевышнего, который есть.

Причём особо отметим, что речь идёт не о порицании апостолов и Павла и не о возложении на них всей полноты ответственности за те беды, которые повлекла связка исторически реального христианства с ветхозаветно-талмудическим иудаизмом в истории человечества в эпоху после первого пришествия Христа. Эти беды действительно были бы невозможны, если бы восторжествовало то вероучение, которое нёс в себе и распространял Иисус, а не вероучение апостолов, которое подменило собой истинно Христово вероучение.

Когда люди принимали вероучение и веру от апостолов, они обязаны были думать сами, они могли обратиться непосредственно к Богу, как тому учил Иисус (оставленная им молитва “Отче наш” об этом), им была открыта возможность сделать выбор иной веры, показав апостолам их заблуждения и неправоту, и Бог — без сомнения — их в этом поддержал бы.

Историю же надо принять такой, какая она есть: всё свершилось наилучшим возможным образом — при нравственности, свойственной каждому из людей; если бы хотя бы один человек изменил свою реальную нравственность и выразил бы её в своих намерениях, в мечтах, во внешне видимом поведении, то история свершилась бы иначе[23]; она была бы менее бедственна, если бы люди сами, своею волей, искали праведности и лада с Богом. Но если соотноситься с реальными нравами людей, то остаётся сделать вывод, что всё свершается несколько лучше, чем могло бы быть, если бы Бог не сдерживал злонравие людей неподвластными каждому из них и всем вместе обстоятельствами. Апостолы же сделали, что могли, и они как и все люди, воспитанные и живущие в толпо-“элитарной” культуре не могли не ошибаться.

Но становление христианства в том виде, в каком оно исторически реально сложилось, став одной из многих разновидностей идеалистического атеизма, оказалось возможным вследствие нравственно обусловленного принципа, свойственного почти всем первохристианам[24]. Хотя он так или иначе был свойственен почти всем первохристианам, но чётко выразил его сам апостол Павел:

«Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём, тот будь безумным, чтоб быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (1‑е послание Коринфянам апостола Павла, гл. 3:18, 19).

Но в жизненном диалоге с Богом разум индивида, пребывающего в «мире сём», только осмысляет и переосмы­сляет даваемое Свыше, вводя даваемое в систему миропонимания индивида, обнажая перед его сознанием возможности изменить нравственность и мировоззрение в направлении объективной праведности либо в направлении дальнейшего уклонения от неё. И каждый, даже если не чует и не понимает этого, вносит свой вклад либо в то, чтобы безумная перед Богом “мудрость” мира сего и впредь упрочивала своё господство в обществе, всё более изощрённо порабощая людей; либо в то, чтобы мудрость Всевышнего стала достоянием мира сего, воплощаясь в каждом его обитателе, в его намерениях и делах, утверждая лад в обществе, в биосфере Земли, в Космосе.

И если действительно отвергнуть свой разум, возжелав последовать совету Павла и стать безумным, что сам Павел неизменно и совершал в течение своей жизни, то этот жизненный диалог человека и Бога, — иначе именуемый «религия», — будет разорван самим человеком, у которого останется только слепая, безумная, фанатичная вера в нечто, эгрегориально-магический ритуал и тому подобный «опиум» для народа[25].

Диалог будет разорван потому, что именно разум сопоставляет “мудрость” мира сего с мудростью Боговдохновенной, а нравственные мерила — такие какие они есть — определяют, что выбрать из каждой и принять в качестве субъективной истины, после чего Бог, вводя человека в жизненные обстоятельства, позволяет человеку (а также и обществу, человечеству) убедиться в правильности либо ошибочности сделанного ими выбора и, соответственно, в праведности либо порочности их нравственности.

Согласиться же с Павлом — означает настаивать, как минимум в умолчаниях, на принципиальной бессмысленности и принципиальной непознаваемости Жизни, а также на абсолютной неисповедимости Промысла Божиего. В терминологии «научной философии» это означает впасть в агностицизм — в заблуждение, влекущее новые и усугубляющее прежние заблуждения. Это так, поскольку даже истина, став слепой и безумной верой, вводит в самообман и заблуждения. Но и разум таких людей при этом не окажется бесхозным, а будет вовлечён в эгрегор, управляемый вовсе не ими.

К сожалению, многие в исторически реальном христианстве последовали и следуют ныне совету Павла буквально и абсолютно:

«Надо просто верить в то, чему учит апостольская церковь» = «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём, тот будь безумным, чтоб быть мудрым».

Такая нравственно обусловленная позиция якобы избавляет от необходимости задумываться о том, что Иисус, пребывая среди людей во плоти, учил совершенно иному Христианству. И тем самым такие последователи Павла отгораживаются от Жизни и от Бога стеной безумия: агрессивно-паразитического или напуганного Жизнью и истерично-нигилистичного — не имеет значения. Это безумие и свойственные ему две названные крайности проявлений определили суть исторически реального христианства во всех его модификациях, построенных на признании факта казни, погребения и воскресения Иисуса Христа.

Так исторически реальное христианство вероучением об искуплении человечества[26] в самопожертвовании Христа, якобы избранного Богом в «жертву умилостивления» себе же, затмевает учение о Царствии Божием на Земле, в которое каждый человек входит своими усилиями под Божьим водительством, что и было Иисусовым благовестием всем людям без исключения.

Сопоставьте:

Иисус: «Закон и пророки[27] до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется и всякий усилием входит в него (Лука, 16:16). Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его, и это все (по контексту благоденствие земное для всех людей) приложится вам (Матфей, 6:33). Ибо говорю вам, ес­ли праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Матфей, 5:20).

Господь Бог наш есть Господь единый (Марк, 12:29). Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Матфей, 22:37, 38). Не всякий говорящий Мне “Господи! Господи!” войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Матфей, 7:21). Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам; ибо всякий просящий получает, ищущий находит, и стучащему отворят (…) Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Лука, 11:9, 10, 13). Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину… (Иоанн, 16:13)

Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: подымись и ввергнись в море, и не усомниться в сердце своём, но поверит, что сбудется по словам его — будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам (Марк, 11:23, 24). Молитесь же так:

“Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила, и слава во веки!” (Матфей, 6:9 — 13). Не придет Царствие Божие приметным образом (…) ибо вот Царствие Божие внутри[28] вас есть (Лука, 17:20, 21)».

 

Павел:

«5. Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, 6. не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, 7. служа с усердием, как Господу, а не как человекам, 8. зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный» (К Ефесянам, гл. 6).

Но поскольку этому всему нет места в Царствии Божием, то необходимо дать людям «нечто», поверив во что, они войдут в область Божиего попущения. И это «нечто» также нашло своё выражение в учении Павла:

«13. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает осквернённых, дабы чисто было тело, 14. то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принёс Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мёртвых дел, для служения Богу живому и истинному! 15. И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное. 16. Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, 17. потому что завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив» (Евреям, гл. 9).

Это — учение о магии крови в образцово показательном виде: от рассуждений первобытного колдуна о роли и силе жертвы оно в традиции исторически реального христианства отличается только мнением о том, что Бог должен принести в жертву самому себе если не себя самого, то свою «ипостась»[29].

И хотя апостолы проповедовали «Христа распятого»[30], т.е. вероучение об искуплении человечества Богом у кого-то жертвой праведника, но в каноне Нового Завета знаменательно запечатлён тот факт, что они могли освободиться от власти над собой этой лжи, поразмыслив и дав безбоязненно ответы на наводящие вопросы, к которым приводил их Бог.

В частности, Павел не миновал в своих писаниях рассуждений о молитве Христа в Гефсиманском саду:

«Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принёс молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Своё благоговение» (Евреям, 5:7)[31].

Павел осознаёт, что Бог мог спасти Иисуса от мучительной смертной казни. Однако слова «услышан был за своё благоговение» Павел всё же понимает как воскрешение Христа после казни и погребения:

«1. Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, 2. которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. 3. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, 4. и что Он погребён был, и что воскрес в третий день, по Писанию, 5. и что явился Кифе, потом двенадцати; 6. потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; 7. потом явился Иакову, также всем Апостолам; 8. а после всех явился и мне, как некоему извергу. 9. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию. 10. Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. 11. Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали.

12. Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мёртвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мёртвых? 13. Если нет воскресения мёртвых, то и Христос не воскрес; 14. а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. 15. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мёртвые не воскресают; 16. ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. 17. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы ещё во грехах ваших. 18. Поэтому и умершие во Христе погибли» (1-е Коринфянам, гл. 15).

Здесь Павел ясно излагает, что для него вера в писание и вера Богу — одно и то же. Но здесь же им оглашён и нравственно-этический рубеж, разделяющий эти две веры: «мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша[32] тщетна: вы ещё во грехах» (выделено жирным при цитировании нами за исключением частиц «бы», определяющих сослагательное наклонение: это рубеж нравственного размежевания с идеалистическим атеизмом, на который был приведён Павел Богом в Его Промысле). И эти две веры различимы именно разумом, но Павел сам возжелал быть безумным, чтобы превознестись “во Христе” и быть мудрым. Это ему удалось, но мудрость эта оказалась всё той же ветхонаветной “мудростью” мира сего.

Обратимся к описанию событий, имевших место в Гефсиманском саду, в каноне Нового Завета:

«36. Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. 37. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых[33], начал скорбеть и тосковать. 38. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. 39. И, отойдя немного, пал на лице Своё, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты. 40. И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? 41. бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. 42. Ещё, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя. 43. И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели. 44. И, оставив их, отошёл опять и помолился в третий раз, сказав то же слово. 45. Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы все ещё спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предаётся в руки грешников; 46. встаньте, пойдём: вот, приблизился предающий Меня. 47. И, когда ещё говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришёл, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных» (Матфей, гл. 26).

Верующим писанию и иерархии земных вероучителей, но не Богу по Жизни, в этом фрагменте прямо говорится, как воплощались в жизнь ветхозаветные пророчества о предании Христа на казнь в первое пришествие.

Но если верить Богу по Жизни, то в этом же тексте прямо говорится, что с вопросами о дальнейшей судьбе Христа надо обращаться непосредственно к Богу потому, что ни одному свидетельству апостолов о Христе после взятия его под стражу верить уже нельзя.

И последнее утверждение невозможно опровергнуть потому, что сам Иисус, призывая апостолов к молитве в Гефсиманском саду, будучи поистине нравственно готовым претерпеть и казнь, но не эксплуатировать даже в целях необходимой самообороны Божие попущение в отношении противников принятой им на себя и непреклонно исполняемой миссии, предостерегал апостолов от искушения. Апостолы же поддались сонным грёзам вместо того, чтобы бодрствовать и молиться, и потому их свидетельства о казни, погребении, воскресении и последующих явлениях им Иисуса представляют собой искренние свидетельства об их наваждениях,выражение того самого искушения, от которого они были предостережены Богом через Иисуса при призыве к молитве, но чему не вняли.

Поддавшись сонным грёзам, они отстали в жизненном пути от Христа и потеряли его, оставшись частью мира сего, не верующего по Жизни Богу. Они не перешли вместе с Христом некий рубеж, перейти который были званы, и который Иисус — один одинёшенек — перешёл, свершая молитву в бескорыстно-искренней готовности к самопожертвованию.

Здесь необходимо прямо пояснить один вопрос, который затрагивался и ранее, но подразумевалось, что он интуитивно ясен.

*       *       *

Что есть попущение Божие

Попущение Божие — это когда Богом открыта возможность одним субъектам оказать непосредственное или опосредованное воздействие, не укладывающееся в нормы праведных взаимоотношений, на других субъектов, которые сами уклонились от объективной праведности.

В зависимости от того, насколько и как кто-то уклоняется от предложенных ему Свыше норм праведности, — настолько Бог не воспрепятствует неправедным действиям и в отношении него самого и не поддержит его неправедное противодействие тем, кто действует против него в пределах попущения. При этом попущение в отношении каждого обусловлено достигнутым им личностным развитием: чем больше было дано Свыше человеку, чем ближе его нравственность к праведности, чем большего он достиг в освоении потенциала развития своих способностей — тем строже отношение к нему Свыше и тем строже ему самому следует быть в самодисциплине.

Однако в зависимости от того, насколько человек, даже будучи неправеден, отзывчив к обращениям к нему Бога через его внутренний мир и на Языке Жизненных знамений и взращивает в себе праведность, попущение в отношении него может простираться в диапазоне от «демонстрационно-уведомительного» характера внезапной опасности, не наносящей однако ущерба её возможным жертвам, до уничтожительного характера ситуации по отношению к ним в случае, если они исчерпали попущение в отношении себя; хотя при этом эти же события могут носить демонстрационно-уведомительный характер для кого-то другого. Это имеет место как по отношению к личностям, так и по отношению к обществам и человечеству в целом[34].

Попущение Божие во всех случаях промыслительно целесообразно, поскольку в нём Бог предоставляет возможность неправедным одуматься самим под воздействием обстоятельств, не нарушая Своею волей их свободы выбора и не подавляя их воли. Это вполне возможно, если в психике человека устойчиво работает связка «Различение от Бога Þ внимание самого человека Þ интеллект, направленный на переосмысление событий в Жизни и собственной нравственности».

При этом, одни и те же обстоятельства, — в зависимости от того, при каком строе психики и эмоционально-смысловом строе психической деятельности человек способен удерживать себя под воздействием обстоятельств, входя в них, — могут разрешиться как в области попущения Божиего, так и в русле Промысла либо полностью, либо в каких-то своих составляющих. И если человек такого рода неоднозначную предопределённость разрешения ситуации, возникающей казалось бы попущением Божиим, как-то ощущает и осознаёт, то он вполне способен своею волей пройти её в русле Промысла, избегнув воздействия попущения на себя и окружающих.

Попущение представляет собой своеобразный замыкатель обратных связей на человека: что сеешь — то и пожинаешь; во многих случаях — пожинаешь сторицей[35]. Поэтому человек должен осмысленно относиться к тому, что приходит по обратным связям, выявлять их знак (положительная связь либо отрицательная) и изменять его на противоположный, если выявляется такого рода необходимость.

Соответственно знание о попущении Божием как об объективном явлении в жизни общества в целом и каждого человека позволяет выявить четыре основных вида этики:

  • Эксплуатация в своих интересах Божиего попущения, таким как оно сложилось в отношении других.

  • Субъективная оценка границ Божиего попущение и злоумышленное введение на этой основе окружающих в область попущения в отношении них с целью своекорыстной эксплуатации их в пределах попущения (так построены их хозяевами все библейские культы, и на этом стоит разноликий сатанизм).

Соответственно политика растления подрастающих поколений во все времена

во всех народах — не издержки свободы слова и художественного творчества, не этическая ошибка, а целенаправленный злой умысел. И пусть владельцы и работники средств массовой информации, составляющие программы телевещания и сводки новостей, деятели искусств — так называемая “творческая” интеллигенция — и прочие служители и заправилы эгрегориально-магических псевдорелигиозных и светских культов поостерегутся, поскольку вся такого рода деятельность протекает в пределах Божиего попущения со всеми сопутствующими этому неизбежными последствиями для её сторонников и самих делателей[36].

  • Действия в пределах попущения Божиего с целью пресечения чьих-либо неправедных действий после того, как неправедно действующие уведомлены о сути их неправедности, но упорствуют в своём, не внемля уведомлениям о том, что им следует жить и действовать иначе. Таково в идеале обоснование права на священную — справедливую — войну (в частности, таково обоснование исламского джихада) и на действия разнородных «инквизиций».

Под лозунгами «священной войны», провозглашаемыми обеими враждующими сторонами, большей частью одни злочестивые вкушают ярость других злочестивых в пределах Божиего попущения
Однако в исторически реальной практике под лозунгами «священной войны», провозглашаемыми обеими враждующими сторонами, большей частью одни злочестивые вкушают ярость других злочестивых в пределах Божиего попущения в отношении каждой из сторон. И соответственно — горе тому, кто, возомнив о своей праведности, начнёт “священную” войну против тех, кто более праведен, а тем более — против тех, кто истинно праведен: неизбежно придётся столкнуться с прямой, хотя, возможно, и неисповедимой для неправедных, поддержкой Богом более праведных. То же касается и всевозможных “святых” инквизиций.

  • Принципиальный отказ от не отвечающего нормам праведных взаимоотношений воздействия на других, однако возможного в пределах Божиего попущения в отношении тех. При этом на себя возлагается обязанность уведомлять возможные жертвы попущения о том, что они находятся в его области, указывая им пути выхода, предоставляя Богу миссию воздаяния упорствующим в неправедности. Этому учил людей Иисус и этому принципу следовал он сам, пребывая во плоти среди людей. Это — в нашем понимании — основа христианской этики: «Пойдите, научитесь, что значит милости Хочу, а не жертвы» (Матфей, 9:13)[37].

В обществе господство христианской, а по существу — нормальной человеческой этики (в указанном смысле) возможно, но требует и предполагает, чтобы человек был нравственно готов и умел принять к искреннему осмыслению и встречные уведомления со стороны окружающих о его собственной неправедности, дабы он мог с такого рода помощью других людей изменить самого себя.

В этом и состоит суть алгоритмики соборности как подспорья в личностном развитии.

При отказе от готовности принять к осмыслению уведомления о собственной неправедности, при неумении это сделать или при нежелании изменить самого себя, дабы искоренить неправедность в себе, неизбежен переход “отказника” к самоизоляции или “священ­ной” войне против всех с ним несогласных ради собственного его самоутверждения в нравственно приятных ему заблуждениях и насаждения их в качестве нормы для окружающих. И в этой войне он неизбежно сгинет, если не будет как-то удержан и ему не будет Свыше предоставлена возможность одуматься, которой он воспользуется.

*                *
*

Будучи праведен и живя в ладу с Богом, Иисус всегда пребывал вне области попущения в отношении него. Бог праведен и не отступается от праведности и праведников, защищая их по Его возможностям, а казни истинного праведника нет места в Божием Предопределении бытия Мироздания.

И соответственно, Христос не был распят и не умер на кресте потому, что был незримо для окружающих вознесён Богом к Себе в ответ на его молитву в Гефсиманском саду, ибо Бог — не садист, и не отступник от праведников, не кидала, а Милостивый, Всемогущий, Вседержитель. Но не умерев, Христос и не воскресал. И вера исторически реальных христианских церквей — тщетна, поскольку она — мертвящая вера писаниям, а не живая вера живых людей Богу Живому в единстве и всеобщности объективной праведности и выражающей её этики[38].

И о том, что казнь Христа не состоится, хотя будут посягательства на его жизнь, и что исход Христа из мира сего будет незрим, ибо его покроют тайны Божии, а неправоумствующие останутся в плену их заблуждений, заблаговременно пророчествовал Соломон (Премудрость Соломона, гл. 2), но ему не поверили. О том, что Бог вознёс Христа к Себе, не попустив казни истинного праведника, сообщает Коран (сура 4:156, 157), ниспосланный в ответ на молитвы Мухаммада, но церкви имени Христа не поверили и Мухаммаду и не знают, как бы избавиться от Корана в культуре человечества. О том, что казни Христа не было, скажет и совесть всякого, кто, читая о событиях в Гефсиманском саду, верует Богу, доверяет Ему свою «Жизнь всегда» (т.е. жизнь в мире сём и посмертное бытие) и убеждён, что молитва верующего не пустые слова, и Бог — Всемогущий, милость Его безгранична, — всегда ответит на молитву наилучшим образом.

Так на основе одного и того же текста, разумом — а не в безумии, предлагаемом апостолом Павлом, — выявляются две взаимно исключающих веры:

  • вера Богу по Жизни в диалоге с Ним в молитвах и на Языке жизненных дел людей и знамений Божиих;
  • вера в писание и традицию, признанные священными, отождествляемая с верой в Бога, при неверии Богу по Жизни.

Вера в писание и традицию по умолчанию исходит из признания истинным утверждения, что не имеет значения, молились апостолы вместе с Христом в Гефсиманском саду либо же нет, для того, чтобы верить их свидетельствам, даже вопреки тому, что Бог сам предупредил их через Иисуса о надвигающемся на неверующих Богу по Жизни искушении, от которого апостолы могут, — если того пожелают, — защититься молитвой, соучаствовать в которой им предложил Иисус.

Так, признавая истинными свидетельства апостолов и библейского писания о казни Христа, исторически реальное христианство отвергает веру Богу, отвергает веру Иисусу как посланнику Божиему, обращает в ничто значимость осознанно осмысленной молитвы, признавая её равноценной «немолитве», и тем самым рушит религию как полную смысла в Жизни сокровенную связь человека и Бога. И совершая всё это на протяжении веков в умолчаниях, сопутствующих признанию истинными свидетельств апостолов, исторически реальное христианство обвиняет откровенных атеистов в этих же прегрешениях, из которых возникло оно само.

Отказу от веры Богу по Жизни и приверженности вере в церковную доктрину также сопутствует в умолчаниях и тот смысл, что Бог, будучи всемогущим, проявил жестокость и не избавил Иисуса от мучений казни в ответ на его молитву. В обоснование традиционного церковного мнения о казни, погребении и воскресении Иисуса в Библии утверждается, что жертва Христа во искупление грехов человечества была заложена Богом ещё в Предопределение бытия Мироздания[39]. Иными словами, это означает, что будучи всемогущим, Бог в Предопределение бытия мира сего заложил обязательную, безальтернативную жестокость и несправедливость по отношению к истинному праведнику.

Спрашивается: чем это отличается от утверждения Ю.И.Му­хина о том, что «бог — садист»?

Неоспоримая разница только в том, что бытие бога-садиста Ю.И.Мухин пытается опровергнуть, а церкви идеалистического атеизма имени Христа со времён апостолов оправдывают эту вымышленную беспричинную и бесцельную жестокость, заложенную — по их мнению — Богом в судьбу человечества ещё на стадии предопределения бытия Мироздания, и, проповедуя бытие «бога-садиста», которого нет, порождают эгрегоры, которые есть, загаживая «ноосферу»[40] — одну из составляющих духа Матери Земли — ложью.

Конечно, задавшись целью оправдать церковную традицию вероучения, можно нагромоздить кучу рассуждений на тему об этическом уроке бескорыстно-искрен­него самопожертвования ради спасения других, который преподал Иисус всему человечеству, а если интеллект оказывается слабым, чтобы оправдать мерзость, которую требуется приписать Богу, — списать всё на «неисповедимость Промысла». Но ссылки на то, что Промысел Божий абсолютно неисповедим и потому не выразим словом человека, даже отчасти, — не спасают. У нас есть ответ и на это возражение:

Утверждение о том, что Промысел Божий абсолютно неисповедим, означает по принципу дополнительности информации, что убежденные в его абсолютной неисповедимости “молчуны”-агностики сами свидетельствуют о том, что они живут вне Промысла и всё, что они исповедуют, — их напрасная суета, а не доля Промысла, которую Бог даёт в исповедание каждому человеку, но которую люди извращают своей отсебятиной, проистекающей из порочности их нравственных мерил, из их собственных страхов, из недоверия Богу и глухоты совести к Его зову.

И не надо безвольно и беспамятно входить в тоннельный сценарий церковных рассуждений об этическом уроке самопожертвования Христа, ограничиваясь при этом только фактами и алгоритмикой рассуждений, предлагаемыми церковными присяжными богословами. Следует пробудить свой разум и вспомнить, что бескорыстно-искренние самопожертвования были и до Христа, и после него: вспомните добровольные самопожертвования в магических культах индейцев цивилизаций доколумбовой Америки; вспомните 300 спартанцев во главе с царём Леонидом, которые погибли все до единого в Фермопильском проходе, но не позволили персидской армии поработить Элладу; вспомните суворовское «сам погибай, но товарища выручай»; вспомните защитников Брестской крепости, вспомните курсантов подольских военных училищ, павших в Подмосковье на Ильинских рубежах, вспомните панфиловцев; вспомните японских юношей камикадзе[41]; вспомните тех добровольцев, кто честно работал на Чернобыльской АЭС после катастрофы 26 апреля 1986 г.; вспомните тех, кто пожертвовал собой в годы перестройки и реформ, защищая в России — региональной цивилизации — Справедливость от самих же россиян; вспомните и тех, кто не добровольно, но будучи призван, всё же принял такого рода тяжёлую обязанность смертного самопожертвования и честно её исполнил; помяните тех, о ком вы не знаете…[42]

— Не тот масштаб? — Не те идеи, ради которых люди самоотверженно, добровольно пошли на смерть? — Кто-то пожертвовал собой за ложные идеи, спасая других от насилия «истинных праведников», которые вели «священную войну»? — Не те души: многогрешные, по грехам своим в жертву богу не пригодные, напрасно пожертвовали собой, «родом не вышли», со «свинячьим рылом, да в калашный ряд», их самопожертвование не истинно?

Да, и масштаб «не тот», и идеи не всегда «те», а какие-то идеи даже и вовсе ложные, и все они — пожертвовавшие собой — грешные, но качество бескорыстно-искреннего самопожертвова­ния — едино: и у индейцев, и у 300 спартанцев, и у Христа, и 28 панфиловцев, и у камикадзе, и у мальчиков из гитлер-югенда[43], и у чернобыльских ликвидаторов-добровольцев, и у многих других, чьи имена Бог весть.

И все они — души Божии, души людей, которых Бог создал «не для тления и сделал их образом вечного бытия Своего» (Премудрость Соломона, 2:23).

И потому мы в праве порицать и отвергать идеи, за которые сложили свои головы многие из названных и не названных, но мы не в праве не уважать каждого из пожертвовавших собой лично, поскольку каждый из них — независимо от своей воли — дитя своей эпохи и культуры, сложившейся к моменту прихода его души в этот мир.

И есть ещё одно обстоятельство:

В СССР, в том числе и случае Чернобыля, многие, любя Жизнь, добровольно шли на смертное самопожертвование в искренней убеждённости, что по смерти — подчас мучительно растянувшейся на десятилетия вследствие ран, болезней и лучевых поражений, увечий, к тому же в обществе, где слишком много неблагодарно-беззаботных своекорыстных крохоборов, прожигателей жизни, — они уходят в небытие, а не к Богу.

В отличие от них, Иисус более чем знал, что смерть всякого человека — это переход его в иное качества бытия, также принадлежащее Жизни и Богу; знал, что как бы ни был мучителен переход через крестную смерть, которая была для него запрограммирована ветхозаветным писанием, но и такой переход, как и всякий иной — только эпизод в «Жизни всегда».

Так что дело не в самопожертвовании из праведно либо ложно или извращённо понимаемой любви к людям и Жизни; и не в масштабах области, где другие смогут вкусить плоды самопожертвования; и не в тайне личности того или иного пожертвовавшего собой.

Дело в том, что все церковные «рассуждалки» на тему об исключительности крестного самопожертвования Христа, якобы свершившегося по предопределению Всевышнего, именуемого ими «Богом Отцом», призваны скрыть, затмить и извратить, те идеи, которые сеял в обществе сам Иисус, пребывая среди людей во плоти.

А идеи эти в том, что самопожертвование — не добровольно избранная смерть во имя чего-либо или кого-либо, но в том, что вся жизнь человека, будь она длинная или короткая, отдава­емая осознанно осмысленно осуществлению исповедимой им доли благого Божиего Промысла на Земле, и есть самопожерт­вование, если этот — нормальный для человека образ жизни — можно назвать словом «самопожертвование».

Это тот случай, когда то, что видится демонической “мудро­сти” мира сего как «самопожертвование» в смысле отказа от прожигания жизни в разнородном сладострастии и самопревознесении над другими (в том числе и за счёт их злоумышленного «опускания»), в действительности является началом преображения человекообразия в человечность, открытую всем и каждому на основе перехода к человечному строю психики. При человечном строе психики возникает эмоциональная самодостаточность личности, освобождающая человека от обусловленности настро­ения обстоятельствами.

Но превознеся мифическую крестную смертную смерть Христа, возведя её в идеал для подражания, церкви имени его оказываются сродни Ф.Энгельсу в их самоубийственном — и потому греховном — взгляде на жизнь: «жить значит умирать», — с тою лишь особенностью, что умереть якобы лучше, подыскав для себя подходящую голгофу и пострадав на ней «Христа ради».

Но если по церковному вероучению Иисус воскрес на третий день «по писанию», то из числа множества направленных церковью на самоликвидацию в смертном самопожертвовании не воскрес никто. И от этой очевидности церкви отговариваются тем, что так и должно быть и они «чают» всеобщего воскресения мертвых и «жизни будущаго века»[44].

Так в якобы христианской культуре на самоликвидацию программируется с младенчества психика всех сколь-нибудь благонамеренных людей. Иисус же учил не поиску подходящей голгофы, а непреклонности в утверждении Правды Божией в обществе людей без пугливой оглядки на казалось бы неизбежность голгофы, ибо:

Бог поддерживает праведность в этом веке, а не искореняет её, «чая жизни будущаго века».

Все же отвлекающие «рассуждалки» на тему необходимости крестной смерти Христа в самопожертвовании пресекаются одной пословицей:

Всякий подвиг смертного самопожертвования[45] — расплата своею жизнью одних за преступления других.

При этом сами преступления одних, открывающие возможность к самопожертвованию, свершаются в области попущения Божиего. И невозможность разрешения ситуации как-то иначе без самопожертвования — тоже удел тех, кто оказался в области попущения Божиего.

И соответственно все умствования на тему об этическом уроке самопожертвования Христа ради людей и якобы непостижимой тайне этой жертвы таковы, что Всевышний Бог при согласии с ними оказывается либо не всемогущим и не всеведущим, вследствие чего, совершив ошибку в чём-то, вынужден идти на жертву праведника; либо, будучи всемогущим, Сам совершает как минимум следующие нравственно-этические преступления:

  • он уже на стадии предопределения бытия Мироздания закладывает в него несправедливое и жестокое убийство праведника, преподнеся его людям и самому себе как самопожертвование, хотя будучи всемогущим, мог бы не искать «примирения» с родом человеческим или кем-то ещё в крови избранного им в жертву праведника; или
  • он подставляет Иисуса под бой вместо себя. Этически безупречно по отношению к Иисусу и ко всем прочим — Самому, воплотившись в образе человека, совершить подвиг самопожертвования и преподать этический урок, если уж этот урок страданий и неисповедимого людьми искупления страданиями в бескорыстно-искреннем самопожертвовании действительно необходим, а не возлагать это тяжкое бремя на другую личность. В противном случае этически необходимо гласно признавать свою вину перед тем, кто принимает на себя необходимость самопожертвования, и просить у него прощения за то, что его подставили.

А так, как учат церкви, получается, что их бог нравственно хуже Гитлера:

  • Гитлер невольно — вследствие свойственной ему одержимости, бесноватости, невсемогущества в политике — подставил мальчиков из гитлер-югенда, и они были принесены в жертву обстоятельствам;
  • а бог церквей имени Христа, будучи всемогущим, подставляет Иисуса своею волей умышленно, уже на стадии предопределения бытия Мира порождая неизбежность его смертного самопожертвования, и сам принимает эту жертву;
  • будучи всемогущим, слыша молитву Христа, возносимую из Гефсиманского сада, Всевышний не вмешивается в течение событий. Это подобно тому, как если бы здоровенный спецназовец-рукопашник, слыша доносящийся из подворотни призыв кого-то слабого защитить его от группки обнаглевших подростков-хулиганов, тихонько остался бы в стороне перекурить, дожидаясь, пока хулиганы сделают ими задуманное, чтобы потом, изобразив праведный гнев, вызвать пострадавшему скорую помощь, а хулиганам — милицию. Это же эквивалентно тому, что моряк принимает сигнал бедствия «SOS», после чего уклоняется от оказания помощи терпящим бедствие.
  • либо того хуже, будучи бессменным Вседержителем, он на некоторое время «оставляет вахту» и возобновляет Вседержи­тельность только после того, как в Мире свершилось зло, открытую возможность совершения которого он же и заложил.

Причём если обратиться к этике людей внутри обществ и законодательствам государств нынешней цивилизации, то названные деяния почти во всех из них квалифицируются как преступления, за совершение которых виновные подлежат уголовной, в том числе и международной, ответственности; либо, не будучи юридически квалифицированы как преступления, они попросту вызывают презрение людей к тем, кто их совершил и совершает.

Кроме того, вероучение библейских церквей имени Христа порождает и попытки мерзавцев оправдаться и предстать в качестве благодетелей по схеме, развёрнутой в стихотворении грузинского поэта Михаила Георгиевича Квливидзе (р. в 1925 г.) “Монолог Иуды”[46]:

На горных склонах ветер звезды пас,
И молвил нам Учитель с болью скрытой:
“Петух три раза не успеет вскрикнуть,
Я буду предан кем-нибудь из вас”.

Мешал Учитель в очаге золу,
Мы не могли сказать в ответ ни слова,
Как будто сразу вся мирская злоба
Подсела с краю к нашему столу.

Учитель нас улыбкою согрел,
Но в ней печаль сквозила сокровенна,
И постепенно, будто бы измена,
Крик петуха за окнами созрел.

Молчали мы и горные вершины,
Срок истекал, сквозь тучи свет проник
И первый крик раздался петушиный,
Как совести моей предсмертный крик.

Швырялся ветер тучами, как пеной,
Так, что разверзлось небо, накренясь,
И крик второй раздался над Вселенной,
Но не было предателей меж нас.

Так, неужели, ты ошибся, пастырь,
Учитель, ясновидец и пророк?
Святыня рухнет, разобьется насмерть,
Когда слова не сбудутся в свой срок.

Предательство без низкого расчета
Возможно ли? Ответа Бог не даст,
Но Бог умрет навеки, если кто-то
По предсказанью Бога не предаст.

И я решил встать над собой и веком,
Лобзаньем лживым осквернив уста,
Пожертвовать Исусом-человеком,
Спасая этим Господа-Христа.

Скорей, скорей, ночь шла уже на убыль
И в этой окровавленной ночи
Поцеловал Учителя я в губы,
Чтобы его узнали палачи.

Это стихотворение охарактеризовано на сайте радио “Свобо­да” как «знаменитое». Согласиться с его Иудой можно только пребывая под концептуальной властью Библии и признания истинно боговдохновенными “пророчеств” Исаии о неизбежности в силу предопределённости Свыше казни Христа. После чего остаётся признать, что Иисус — спаситель небесный, а земной спаситель — Иуда, и последовать в жизни его примеру. И так объективная разница между праведностью и мерзостью становится ЯКОБЫ непознаваемой[47]. Но если стряхнуть с себя библейские наваждения и наветы на Бога, то Жизнь предстанет перед сознанием иначе: мерзость будет мерзостью, праведность — праведностью, и они всегда будут различимы. И ничего, кроме верности Библии, не мешало М.Квливидзе подумать о смысле молитвы Христа в Гефсиманском саду и о ВЗАИМОотношениях Христа и других людей с Богом. Освободись он от власти библейских наваждений — он написал бы иное по смыслу стихотворение.

Но если в обществе разного рода бедствия, в которых кто-либо совершает самопожертвование, возникают большей частью в результате искренних ошибок или халатности при исполнении должностных обязанностей, то на Бога такие же по существу последствий нравственно-этические преступления идеалистическим атеизмом возводятся напраслиной как Его прямой осознанный умысел, что в юридических нормах большинства обществ квалифицируется как отягчающее вину обстоятельство. Однако, вопреки всему бреду идеалистического атеизма:

В Жизни нормы Праведности едины и общи: и для людей, и для ангелов Божиих, и для Бога. Единственное различие в том, что для Бога они — Его субъективные нормы: Им избранные и заложенные в Предопределение бытия Мироздания как объективная Праведность; а для всех остальных, Им сотворённых, они же — объективная необходимость, если они желают быть праведными.

И Сатана не потому плох, что он — определённая личность, отличная от других, а потому, что он неправеден и настырен в своей неправедности. И Иисус не потому хорош, что он определённая личность, отличная от других; а тем более не потому, что зачат от Духа Святого или его возвели в ранг «Бога Сына», но потому, что он праведен и непреклонен в праведности, бесхитростно доверяя Богу свою Жизнь всегда.

По-церковному же, по-апостольскому, по ветхозаветным пророкам-персонажам[48], возведённым некогда в ранг истинных пророков Божиих и признанных той или иной толпой в таковом качестве, если какая либо мерзость провозглашена совершаемой во исполнение воли Бога истинного, который есть, и это принято на веру за истину в каком-то вероучении, то эта мерзость должна быть рассудочно оправдана или списана на «неисповедимость Божиего Промысла»; вера же должна быть неусомнительной, но это не вера Богу по Жизни, а вера в традицию, насаждённую заблудшими и богоотступниками-злоумышленниками.

Те же, кто не подчиняется такого рода мнениям (своим в каждом из множества вероучений идеалистического атеизма), — тех обвиняют в сатанизме и отступничестве от Бога.

И это имеет место с ветхозаветных времён:

Исаия начал проповедь о предстоящей казни Христа-Мессии, не задумываясь об источнике своих “пророчеств” и определён­ности Бога в Своей нравственности; апостолы верили бездумно и безнравственно Исаии и ветхозаветным каноническим писаниям больше, чем Христу, больше, чем его молитве Богу, больше, чем самому Богу Живому, и тоже проповедовали казнь, погребение и воскресение Христа-Мессии безо всяких к тому оснований в Жиз­ни. Со ссылками на «ветхозаветного евангелиста» — Исаию, одержимого бесовщиной программиста иудейско-ветхо­заветного эгрегора; со ссылками на отставших по Жизни от Христа апостолов столь же безнравственно бездумно этому же учат церкви, не обращая внимания на то, что:

Отрицание единства и всеобщности в Жизни норм Праведности, свершаемое в жизни, а равно вносимое в рассуждения хоть по оглашению, хоть по умолчанию, — нравственная основа идеалистического атеизма, разрывающая религию человека и Бога, который есть; способная породить эгрегор бога, которого нет, под властью которого увянут и совесть, и разум[49]. После этого придётся служить иерархии земных и невоплощённых заправил эгрегора, затмившего Бога, и влачить жалкое существование биороботов[50], не будучи ни полноценным животным в фауне биосферы Земли, ни Человеком — наместником Божиим на Земле.

Навет на Бога показан нами на примере Библии, но таковы нравственные основы идеалистического атеизма в любом его виде. Вследствие возведения на Бога напраслиной вседозволенности, якобы промыслительной, во множестве жизненных случаев идеалистический атеизм оказывается не способным различить: что проистекает от Бога, а что от диавола; в чём выражается благой Промысел Божий, а в чём попытки ему противоборствовать.

Иногда, не желая обсуждать библейские вероучения и источник их происхождения или вообще уходя от вопроса, что конкретно в Жизни протекает в русле Промысла, а что конкретно протекает в пределах попущения Божиего, но не желая признаваться ни себе, ни окружающим в своём безбожии, идеалистический атеизм заявляет:

Я верю в Бога вообще, а какой Он Бог? какую нравственность и этику Он избрал для себя? — мне неведомо, эти вопросы — не моего ума дело, они мне не по уму[51].

Это сродни тому, что откровенный атеизм выражает в заявлении о неверии ни в какого бога. Заявление о вере в «бога вообще» — иная форма заявления о неверии ни в какого бога, и никакому богу, поскольку единственный Бог, который есть, неотличим в этом абстрактном «боге вообще» от множества разнообразных богов, которых объективно нет.

И точно также идеалистический атеизм, заявляя о вере в неопределённого «бога вообще», выражает его собственную преломившуюся через трусость безнравственность[52]. Но в то же время в такого рода заявлениях о вере в «бога вообще» выражается и надежда на то, что единственный Бог, который есть, а не абстрактный «бог вообще», которого нет, — всё же милостиво простит и безнравственность, и обусловленную ею поддержку всех или некоторых из числа эгрегориально-маги­ческих культов материалистического и идеалистического атеизма в толпо-“элитарном” обществе.

В этом нравственном безразличии, обрекающем на бессмысленное страстотерпие в жизни вследствие неприятия Божиего водительства, идеалистические атеисты увязают. По причине нравственного безразличия и отказа от разума, данного Богом, идеалистический атеизм, упорствуя в этом и отступаясь от объективной праведности, становится жертвой Божиего попущения, чему примерами — полная бедствий жизнь и тяжёлая смерть многих подвижников идеалистического атеизма, в безумном упорстве неверия Богу по Жизни возводивших на Бога разнородную напраслину.

И это говорит священным Языком Жизни о том, что идеалистический атеизм хуже, коварнее и опаснее откровенного материалистического атеизма, который во многих случаях, как показывает история, своими делами, будучи готов принять на себя самоотверженно заботу о бесхозном с его точки зрения Мире, бывает ближе к объективной праведности, сам не ведая того и не рассуждая попусту или лживо о Боге. И не идеалистическому атеизму, преисполненному наветов на Бога, Милостивого, Милосердного, осуждать откровенный материалистический атеизм, хотя порицать его обязан всякий.

[1] В 2001 г. 15 апреля — пасхальное воскресенье и в православных церквях, правящих службы по юлианскому календарю; и в католической и других церквях, правящих службу по григорианскому календарю, — пришлось на период написания настоящего раздела, начатого 9 апреля 2001 г.

[2] Изменения нравственности выражаются прежде всего прочего в изменении этики нравственного изменившегося субъекта — в его отношении к другим субъектам, объектам и Жизни в целом.

[3] “Деяния апостолов”, гл. 23:6.

[4] «Христос» в переводе с греческого — «помазанник». Термин, аналогичный древнееврейскому «Мессия».

[5] Полный текст названной статьи помещён в Приложение 2 в работе ВП СССР “«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры”, где статья Л.Н.Толстого цитируется по публикации в журнале “Слово”, № 9, 1991 г., стр. 6 — 10.

[6] Обоснование этого воззрения см. в работах ВП СССР “Вопросы митрополиту Иоанну и иерархии Русской православной церкви”, “К Богодержавию…”, “Вhра и Мhра”, “Время: начинаю про Сталина рассказ…”, “«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры”.

[7] Осмысленного решения о том, чтобы последовать Христу, он не принимал, что является ещё одним подтверждением того, что Савл стал жертвой наваждения.

[8] Хотя мы придерживаемся мнения, что этот эпизод придуман задним числом, во-первых, с целью подмены религии человека и Бога, который есть, храмовой обрядностью порождения эгрегора, в практике культа социальной эгрегориальной магии затмевающего явления и образ Бога в душах людей; а во-вторых, — с целью отождествления в сознании людей демонической активности во вседозволенности и Божьего Промысла. Вчитайтесь в эпизод:

«13. Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришёл в Иерусалим 14. и нашёл, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. 15. И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. 16. И сказал продающим голубей <по нашему мнению, «голубей» — явная дописка: речь была обращена ко всем торговцам и менялам>: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли. 17. При сём ученики Его вспомнили, что написано: ревность по доме Твоём снедает Меня. 18. На это Иудеи сказали: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?» (Иоанн, 2:13 — 18).

Ну «не лезет» в развитие ситуации сообщаемое в стихе 15. Случись такое — неизбежно прибежала бы храмовая стража. Кто сомневается, — возьмите верёвки, сделайте бич и попробуйте погонять торговцев на любом рынке; или попробуйте выгнать этим способом из христианского храма продающих в его стенах, вопреки приведённым словам Христа, реквизиты культа (жертвенные животные в Иерусалимском храме тех лет — реквизиты культа) и «квитанции» об оплате треб: — будете иметь дело и с «крышей», и с милицией.

А тут после якобы учиненного Иисусом буйства на храмовом дворе (не в здании же храма шла торговля волами и т.п.) продолжается спокойный разговор с торговцами, в том числе и с торговцами голубями (они почему-то, наблюдая погром, и не подумали разбежаться, чтобы спасти свои тела и свой товар от ударов бича), и с прочими иудеями.

Заявление о том, что Промысел неисповедим, что стража не прибежала, будучи психологически заторможенной, а толпа по той же причине была расположена к спокойной беседе и задаванию вопросов о знамениях, — пустая отговорка в защиту канонического писания и церковной традиции. Кроме того она изображает Христа дешёвым рыночным иллюзионистом: разгонять торговцев бичом, возбуждая в них озлобленность и обиду, и психологически тормозить стражу и толпу? — это вседозволенность демонизма и позёрство.

В действительности торговцы, рассевшиеся где не дóлжно подобно бессмысленным мухам, покидали свои «торговые точки» сами, ощутив непонятный им «дискомфорт»: их выпирала матрица (мhра), поддерживаемая Иисусом, — не было им в ней места.

[9] Воля человека всегда действует с уровня сознания, воля всегда осознаваемо целесообразна.

[10] Обмануть себя, как и обмануть Бога, — дело невозможное, хотя долго можно тешить себя иллюзиями якобы удавшегося самообмана. И отвечая искренне на поставленные Иисусом наводящие вопросы, люди обретали истинное понимание тех или иных сторон Жизни.

[11] Ещё раз обратим внимание: это — определение понятия «нравственность» в работах ВП СССР. Соответственно — безнравственность — разного рода неопределённости, включая и принципиальное отрицание всего и вся, в нравственных мерилах и в их иерархической упорядоченности.

[12] «А если нисходит на тебя какое-нибудь наваждение от сатаны, то проси защиты у Бога — ведь Он — слышащий, мудрый!» (Коран, 41:36).

[13] «Не в силе Бог, а в Правде!» — слова, возводимые на Руси к Александру Невскому.

[14] Современный нам эквивалент: «против лома нет приёма», в истинности которого многие не сомневаются вопреки смыслу предшествующей сноски. Рожóн в древности в общем-то общедоступный аналог лома: заострённый кол, предназначенный для употребления в качестве копья, но без металлического наконечника.

[15] Обстоятельное толкование эпизода с хананеянкой (Матфей, 15:21 — 28), в котором Христос якобы первоначально отказывал ей в исцелении её сына, см. в работе “Почему, призывая к Богодержавию, Внутренний Предиктор не приемлет Последний Завет”. Здесь же поясним кратко.

В каноне Нового Завета имевший место реальный эпизод разорван на два сюжета и тем самым извращён. Иисус не отказывал хананеянке в помощи, а сам пошёл назад — ей навстречу, оставив в стороне ушедших по дороге вперёд апостолов. Поговорив с хананеянкой и вернувшись к апостолам, он застал их спорящими: им — спорящим — принадлежат приписываемые Христу у Матфея (15:26) человеконенавистнические слова о равенстве достоинства хананеянки достоинству пса и якобы выраженное хананеянкой согласие с этим унижением её достоинства (15:27). Застав апостолов в споре о праве иудеев на этику расизма в отношении неиудеев и о праве Мессии — по их мнению “первоиерарха”, стоя­щего вне критики, — на отступничество в каких-то известных ему случаях от ветхозаветного закона и политики насаждения расизма, Иисус, дабы вразумить их и освободить от власти над ними расистских бредней, рассказал им притчу о ближнем, которая в каноне Нового Завета приводится у Луки (10:30 — 37).

Дабы извратить истину и заблокировать разум слепой верой, “святые” отцы-основатели христианских церквей, разорвали сюжет на два и противопоставили два обрывка сюжета друг другу, переработав их соответственно своим целям. Это пример того, как злонамеренно и целенаправленно создается искусственно «единство и борьба противоположностей» там, где её реально нет.

Это — применение диалектики по умолчанию к решению задачи управления процессом становления нового вероучения и эгрегориально-магического культа, имевшее место задолго до того, как Г.Гегель и К.Маркс что-то написали.

[16] Коран, 13:12 (11).

[17] Т.е. новозаветный тезис о том, что на сучок в чужом глазу и не смотри, пока бревна из своего не вынешь (Матфей, 7:4, 5; Лука, 6:41, 42) — ложен, поскольку разобщает людей в разрешении ими их по существу общих для них проблем; тем более, что в одиночку с “сучками” и “брёвнами” далеко не всем и не всегда удаётся совладать.

[18] О типах строя психики более обстоятельно см. работы “Мёртвая вода” в редакции 1998 г., “От человекообразия к человечности” (в первой редакции “От матриархата к человечности…”), “Приди на помощь моему неверью…”, “Прин­ципы кадровой политики” и далее в настоящей работе в разделе 7. Здесь же поясним кратко.

Информационно-алгоритмическое обеспечение поведения человека можно разделить на следующие категории:

  • врождённые инстинкты и безусловные рефлексы, а также и их оболочки, развитые в культуре;
  • традиции культуры, стоящие над инстинктами;
  • его собственное ограниченное разумение;
  • «интуиция вообще» — то, что всплывает из бессознательных уровней психики индивида, приходит к нему из коллективной психики, является порождением наваждений извне и одержимости в инквизиторском понимании этого термина;
  • водительство Божьим Промыслом, на основе всего предыдущего, за исключением наваждений и одержимости, как прямых вторжений извне в чужую психику, вопреки желанию её носителя.

В психике всякого индивида есть возможное или действительное место всему этому. Но что-то одно может преобладать над всеми прочими компонентами в поведении индивида. Если первое, то индивид — человекообразное животное (таковы большинство членов всякого национального общества в прошлом); если второе — то зомби, биоробот, запрограммированный культурой (таковы большинство евреев, и к этому уровню подтягиваются ныне большинство обывателей на Западе; проблема же возможного перенаселения должна быть снята программами планирования семьи, легализацией половых извращений и насаждением культуры “безопасного секса”); третье и четвёртое — свойственно демоническим личностям (это — так называемая «мировая закулиса»: хозяева библейских культов, лидеры мондиализма, евразийства, высшие иерархи саентологов, откровенные сатанисты и т.п.).

И только пятое — норма для человека (на её воплощение работали Моисей, Иисус, Мухаммад, Сталин). Здесь жизнь индивида перестает быть игрой без смысла или игрой ради получения удовольствия, а обретает смысл в осуществлении Высшего Промысла, сохраняя при этом качество легкости детства, пребывающего в радостной игре.

[19] В иерархической их упорядоченности выражается строй психики. См. работы ВП СССР “Принципы кадровой политики: государства, «антигосударства», общественной инициативы», “Достаточно общая теория управления” (в редакции 2000 г. и последующих), “Об имитационно-провокационной деятельности”.

[20] Об этой же позиции Иисуса — свидетельствуют дела — на разбирательстве его дела у первосвященника сообщает и Иоанн: «19. Первосвященник же спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его. 20. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. 21. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил. 22. Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? 23. Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Иоанн, гл. 18).

Для “мудрости” же мира сего значимо «кто, кому и как?», но не значимо «что?» — и в этом принципиальная разница между “мудростью” мира сего и мудростью Боговдохновенной.

[21] Находился в это время в заключении по воле Иродиады — жены Филиппа. Иродиада была в сожительницах у одного из соправителей Иудеи Ирода-четвертовластника (брата своего законного мужа) и «вила из него верёвки». Публичная критика этого разврата послужила поводом к тому, чтобы Иоанн, будучи в области Божьего попущения за свою проповедь истинности “пророчеств” Исаии о предстоящей казни Христа, поплатился жизнью, когда Иродиада, через свою дочь поймав Ирода на слове, потребовала подать голову Иоанна на блюде (Матфей, гл. 14:1 — 11). Обстоятельно эта тема освещена в работе ВП СССР “«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры”.

[22] В частности наставления Павла о любви в гл. 13 Первого послания Коринфянам текстуально сходны с соответствующими фрагментами апокрифического текста “Евангелие мира Иисуса Христа от ученика Иоанна” и представляют собой его сокращённый (а по существу — отцензурированный) вариант.

Текст этого апокрифа приводится в Информационной базе ВП СССР, распространяемой на компакт-дисках, а его фрагменты приводятся в работах ВП СССР: “Вопросы митрополиту Иоанну и иерархии Русской православной церкви”, “К Богодержавию…”, “Оглянись во гневе…”, “Мёртвая вода” (часть II, в редакциях, начиная с 1998 г.), “Вhра и Мhра”.

[23] Это к ответу на вопрос, задаваемый многими: “А что я один могу поделать?” — прежде всего, каждый может выявить, переосмыслить и изменить свою нравственность.

А в рассматриваемой тематике становления исторически реального христианства воздействие одного простого человека на последующую многовековую историю человечества ярче всего показывает эпизод призвания Христом апостолов к молитве в Гефсиманском саду: если бы хотя бы один из призванных удержал бы себя хотя бы в бодрствовании, а ещё лучше бы молился совместно с Христом, то всё последующее предстало бы перед ними иначе; исторически реальное христианство могло бы стать истинной религией людей и Бога, а не эгрегориально-магическим культом, каковым оно сложилось исторически реально.

О том, что может сделать один человек, см. также аналитическую записку ВП СССР “Правдив и свободен их вещий язык и с Волей Небесною дружен…” из серии «О текущем моменте» № 6 (102), 2011 г.

[24] Возможно, что за единичными исключениями, которые впоследствии были забыты людьми или причислены к лику еретиков.

[25] Не признавая существования духа и несомого им смысла жизни, В.И.Ленин ошибся и в том, что есть «опиум», т.е. дурман для народа. Его афоризм: «религия — «опиум» для народа», — тоже печальное следствие антидиалектичности материализма.

Тем не менее, этот же афоризм будет справедлив с одним уточнением:

ЭГРЕГОРИАЛЬНАЯ религия — «опиум» для народа.

В эгрегориальных религиях диалог идёт не с Богом, а с эгрегором, порождённым самими же людьми. Это подобно попытке научаться мудрости и черпать силу от эха собственного голоса — занятие для безумцев и бессмысленная трата времени и сил. Но, кроме того, это — идолопоклонство, но не в овеществлённых формах, а в духе.

[26] У кого? кто в силах торговаться с Богом Всемогущим, Вседержителем?

[27] Во времена Христа «Закон и пророки» — это то, что ныне называется “Ветхий Завет”.

[28] Если цитировать буквально точно, то в синодальном переводе «внутрь вас есть», что не соответствует нормам словоупотребления современного Русского языка.

[29] Характеристика Иисуса Христа в Никейско-Константинопольском символе веры: «Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу». Хотя во времена Павла этого СИМВОЛА веры и догмата о Троице ещё не было (чтобы его выдумать и внедрить в сознание паствы потребовалось около трёхсот лет), и речь шла просто о предопределении Богом себе в жертву истинного праведника.

[30] «А мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1‑е послание апостола Павла Коринфянам, гл. 1:23). И в писаниях других апостолов та же самая доктрина: спасение через крестную смерть, погребение и воскресение Христа, как о том предуведомляло ветхозаветное писание.

[31] К этому месту в официальном церковном тексте Нового Завета прямо даются отсылки к евангелиям от Матфея, 26:39; от Марка, 14:35 — 36; от Луки, 22:44, — где речь идёт о молитве в Гефсиманском саду. Ещё одна даваемая отсылка к Иоанну, 12:27, — к этому отношения не имеет, поскольку Иоанн по лукавству события в Гефсиманском саду обходит молчанием.

[32] И его вера тоже. Здесь характерно отделение себя от паствы, хотя к этому вроде как нет оснований в оглашаемой им вере.

[33] Апостолы Иоанн и Иаков (Матфей, 4:21; Марк, 14:33).

[34] Так попадание кометы Шумахера-Леви-9 в планету Юпитер в 1994 г. носило демонстрационно-уведомительный характер по отношению к человечеству Земли. В природных и техногенных катастрофах, в войнах и иных внутриобщественных неурядицах попущение Божие носит уже не только демонстрационно-уведомительный характер, но и уничтожительный.

Но неверующим Богу знамения не впрок. Прагматичная наука атеистов, посмотрев на следы-пятна в атмосфере Юпитера, образовавшиеся в результате попадания кометы (каждое из которых превосходит по размеру диаметр планеты Земля), усилила исследования в области раннего обнаружения астрообъектов и разработки средств их разрушения и перевода на новые орбиты. Спрашивается: возможно ли от попущения Божиего защититься техническими средствами, не обладая властью над Различением и будучи весьма малой частичкой Мироздания?

[35] Т.е. «урожай» : «посев» находятся в соотношении 100 : 1.

[36] Шоумены В.Листьев, В.Ворошилов (Что? Где? Почём? — интеллектуальное “элитарное” казино), журналисты А.Боровик, Д.Холодов, поп А.Мень, артисты А.Миронов (все прохиндеи, которых он сыграл, будучи представлены им смешными, не перестали быть социально вредными типами, но в силу его обаятельности стали примерами для подражания многим), Е.Леонов (не следовало играть в гнусной клеветнической “Поминальной молитве”), Н.Ерёмен­ко-младший (фильм “Тесты для мужчин”), политики Г.Старовойтова, Л.Рохлин — список погибших в попущении Божьем, который ещё будет пополняться…

“Сказка про Федота-стрельца” привела на край могилы Л.Филатова. У Н.Вар­лей, как она сообщила в одном из интервью, во множестве возникли проблемы после того, как она сыграла нежить-ведьму в фильме “Вий”. Съёмки фильма по сюжету “Мастера и Маргариты” как гимна демонизму повлекли множество неприятностей для их участников и т.п.

[37] А также:

«5. Посему Я поражал через пророков и бил их словами уст Моих, и суд Мой, как восходящий свет. 6. Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений» (Осия, гл. 6).

[38] То, что в Библии и в Жизни знаменует истинность вознесения Христа во избежание распятия, обстоятельно рассмотрено в работах ВП СССР “Вопросы митрополиту Иоанну и иерархии Русской православной церкви”, “К Богодержавию…”, “«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры”.

Может возникнуть вопрос, а почему вознесение Христа, упредившее распятие свершилось незримо ото всех? Какая разница? — Разница есть: если бы Иисус исчез бы на глазах людей, не верующих Богу, то они посчитали бы его могучим колдуном, а спустя какое-то исторически непродолжительное время память о нём забылась бы. А так при незримом исчезновении, люди остались наедине со своим неверием Богу, нравственно приемлемой им ложью их же злобного воображения и наваждениями. Благодаря этому человечество, спутанное этой верой в возводимую на Бога напраслину своих злобных вымыслов и наваждений, прожило целую эпоху, и на основе полученного исторического опыта теперь имеет возможность задуматься и о том, что в действительности произошло в Иерусалиме в начале эры, и о сути своей веры.

[39] Кто настаивает на том, что в Предопределении бытия Мироздания заложена необходимость казни Иисуса в его первое пришествие, — предоставьте тому доказательства по Жизни, т.е. доказательства помимо и вне Библии. Библия во мнении не верующего в её боговдохновенную чистоту человека ничуть не более авторитетна, чем Коран, сообщающий совершенно иные сведения о жизни Иисуса в первое его пришествие.

[40] «Ноосфера» — не абстракция идеалистической философии, выдуманная Леруа, Тейяром де Шарденом (в 1927 г.) и впоследствии переосмысленная В.И.Вернадским материалистически, как то можно понять из словарей эпохи господства «диалектического материализма», а материальное — полевое — образование, представляющее собой совокупность природных эгрегоров и социально обусловленных эгрегоров, поддерживаемых всем человечеством на протяжении его истории, в которых запечатлена разнородная информация и алгоритмика.

[41] Мы в СССР, в России имеем возможность видеть вторую мировую войну ХХ века в публикуемых фото- и кинодокументах, тщательно отобранных Главным политуправлением Советской армии и Военно-морского флота. Но есть и другие фото- и кинодокументы. Пишущий эти строки видел в одном из французских журналов крупноформатную цветную фотографию группы юношей камикадзе — последнюю в их жизни. Она запечатлела их взоры, а глаза — зеркало души… И если в современном русском языке слово «камикадзе» прижилось в качестве ироничной характеристики субъекта, идущего на заведомую неприятность, то в японском языке оно изначально означает «ветер богов»: так назвали тайфуны дважды уничтожившие флоты континентальных завоевателей Японии в эпоху Чингиз-хана.

Дóлжно сожалеть о том, что японская культура к середине ХХ века зашла в тупик и предложила им смертное самопожертвование, что они были введены ею в заблуждение, но недопустимо не уважать их, ибо они приняли это предложение и исполнили честно, как понимали, свой долг перед их Родиной.

Большинство же над ними насмехающихся нравственно не готовы ни к смертному самопожертвованию, ни к жизненному, а готовы только прожигать жизни и свои, и чужие, вынуждая расплачиваться смертными и жизненными самопожертвованиями других за их преступления против Жизни.

[42] И пока существует толпо-“элитаризм” и тенденции к его возобновлению, Жизнь будет обязывать людей к бескорыстно-искреннему самопожертвованию с верой Богу из любви к Жизни.

[43] Тем “патриотам”, которые готовы впасть в истерику по поводу упоминания Гитлера в этом контексте, следует успокоиться и признать, что в Жизни всё взаимно связано. И за то, что мальчики из гитлер-югенда были оболванены гитлеровским нацизмом и погибли так, как погибли, унеся с собой и жизни Советских воинов, доля вины лежит на культуре толпо-“элитарной” России: Гитлер стал политиком вследствие первой мировой войны ХХ века, которая возникла потому, что Николай II отказался от политики, проводимой во времена премьерства П.А.Столыпина, пытавшегося вернуться к внешнеполитическому курсу Александра III; Розенберг, Риббентроп — не последние фигуры в гитлеровском нацизме — воспитаны на культуре дореволюционной России; а один из факторов, спровоцировавших Гитлера на отношение к России и её народам как к объекту потенциальной германской колонизации, — подчинение России, — её интеллигенции прежде всего, — марксизму, что прямо высказано им в “Майн кампф”.

Именно по этим причинам Россия отчасти ответственна за гитлеризм в Германии и принесённые им беды, в том числе и самим народам России. Была бы иной культура дореволюционной России — первая мировая война не создала бы Гитлеру социальной базы, Риббентроп и Розенберг были бы воспитаны иначе, государственный переворот в России в 1917 г. без войны не состоялся бы, а у Гитлера не было бы оснований сделать те выводы о России, которые выражены в “Майн кампф”.

Но, к сожалению, многое в нынешней культуре, экономике и политике России даёт повод к тому, чтобы кто-то за её рубежами написал бы новую “Майн кампф”.

И потому для всех лучше, если о России за её рубежами будут судить по её преображающей концептуальной властности, а не по той части её ущербного на­селения, что избрало для себя наркотические дурманы (включая пиво, табак, и телевизор), свободу размахивать трусами и лифчиками на тусовках, прочую распущенность, беззаботность и вседозволенность по отношению к окружающим и Земле Матушке. Но для того, чтобы не появились новые “Майн кампф”, «гитлер-югенд» и т.п., надо жить добросовестно, ибо ответ на вопрос о культуре России и ныне судьбоносен, как всегда.

[44] Все слова в кавычках в этом абзаце — из Символа веры церквей имени Христа, выражающего безверие Богу.

[45] Редко когда самопожертвование — форма признания собственных ошибок и попытка защитить от их последствий (хотя бы отчасти) окружающий Мир.

[46] Взято с сайта радио “Свобода”, где его автор прочитал это стихотворение по-русски в переводе Евгения Евтушенко 28.08.2001 г. в передаче “Евангелие по-грузински. Грузия глазами художника”.

Вне зависимости от того, разделяет выраженные в стихотворении воззрения его автор Михаил Квливидзе либо нет, но ветвь культуры миропонимания солидарная с “Монологом Иуды”, действительно порождается Библией и марксизмом с его путанной “диалектикой”. И “Монолог Иуды” заставляет вспомнить А.Д.Сахарова, В.А.Коротича, М.С.Горбачёва, Э.А.Шеварднадзе, А.Н.Яковлева, В.А.Крючкова, Б.Н.Ельцина и многих, многих других лидеров общесоюзной и республиканских “элит”, приведших СССР к краху в годы перестройки.

При этом следует знать, что Михаил Квливидзе не первооткрыватель этой схемы самооправдания мерзости. Но если он выразил её пафосно-героически, то она же нашла своё истинное — жалкое выражение — в реплике Гришки Кутерьмы в опере “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии” после того, как Гришка изменил своему народу и показал врагам путь к городу:

«Феврония (кротко). Не глумися, а одумайся; / Помни, что за грех свершил еси.

Кутерьма. Старая погудка, старый лад! / Я не грешник, Господу приспешник, / Рая светлого привратничек: / Не губил я душ невинных, — / Причислял их к лику мученик, / Умножал Христово воинство».

[47] Это ещё более ярко выразилось в стихотворении Максимилиана Волошина “Апостол Иуда”, в котором утверждается, что миссия предательства была тайно от других апостолов возложена Христом на Иуду — самого близкого и доверенного ученика, что по умолчанию подразумевает: для того, чтобы не вводить в грех предательства кого-либо из людей мира сего, и без того отягощённых грехами. И надо признать, что эта версия по её существу добрее по отношению к погрязшему в грехах человечеству, нежели официальная церковная. (В материалах ВП СССР названное стихотворение приведено в работе “Вопросы митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Иоанну и иерархии Русской православной церкви”).

[48] Реальные люди — прототипы ветхозаветных пророков-персонажей, — отличались от их ветхозаветных образов как в лучшую, так и в худшую сторону. Канон текстов Библии “мудрые” мира сего лепили целенаправленно под доктрину порабощения всех людей, и потому извращали в описаниях реальные факты по своему нраву.

[49] «Совесть в пределах Библии, Библия — в пределах знания», — “юморист”-потешник М.Жванецкий. А поскольку знание, в свою очередь, — в пределах нравственно обусловленной «совести», то М.Жванецкий своим афоризмом охарактеризовал спиральный путь деградации людей под властью библейской культуры.

[50] По сути в приведённом ранее стихотворении “Монолог Иуды” и нашла своё выражение исповедь такого рода зомби-биоробота, чьё вполне благонамеренное поведение было запрограммировано “пророчествами” Исаии о необходимости казни Христа для спасения человечества. Согласие с этим “пророчествами” заглушило его веру Богу и разорвало его диалог со Всевышним по Жизни. При становлении исторически реального христианства они были повторены уже от имени Христа в Новом Завете, что нашло отражение и в сюжете приведённого стихотворения.

[51] Что: Бог ошибся в том, что дал субъекту именно такой ум, каким он способен располагать, но от чего отказывается?

[52] Безнравственность — составляющая субъективной нравственности в целом, представляющая собой по существу, во-первых, неопределённость нравственных мерил, обусловленную отсутствием каких-то из них или множественности нравственности, применение которых возможно в одной и той же ситуации, и во-вторых, неопределённость их иерархической упорядоченности.