Введение в конституционное право

ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР

20-летию принятия буржуазно-либеральной конституции РФ посвящается. — Заблаговременно посвящается…

———————

О реализации в жизни общества
закона взаимного соответствия системы управления и объекта управления

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

  1. О Послании президента РФ Федеральному собранию.
  2. Конституция и законодательство: в жизни общества и в политической практике государства.

2.1. Конституция СССР 1936 года и отношение к ней населения СССР.

2.2. Концептуальная обусловленность законодательства  и Конституция СССР 1936 года.

2.3. Конституция РФ 1993 года  в сопоставлении со «Сталинской Конституцией».

2.3.1. Конституция РФ 1993 года: управленческий дебилизм.

2.3.2. Либерализм: оглашения, умолчания и реальная жизнь.

2.3.3. Либерально-рыночная экономическая модель —  блеф для порабощения идиотов.

2.3.4. Конституция РФ 1993 года: конституция от «великого комбинатора».  

2.3.5. Общество и государственная власть: системное единство либо конфликт.

  1. Как мы дошли до жизни такой.

Заключение.

Приложение Циклика решения частных задач в государственном управлении на основе планов биосферно-социально-экономического развития.

 

 

«О текущем моменте» № 1 (108), январь 2013 года

Введение в конституционное право

———————

О реализации в жизни общества
закона взаимного соответствия системы управления и объекта управления

Если Вы, умея водить легковушку, окажитесь за рулём седельного тягача с тяжеловесным полуприцепом на скользкой дороге, то, скорее всего, Вы не справитесь с его управлением и произойдёт автокатастрофа. Причина проста: несоответствие Ваших навыков вождения объекту управления. Если в автопилот Боинга-747 загрузить алгоритмику управления Ил-76, имеющего иные аэродинамические характеристики, то произойдёт авиакатастрофа. Причина та же самая — взаимное несоответствие объекта управления системе управления. Требование взаимного соответствия объекта управления системе управления — фундаментальное требование теории управления, вследствие чего закон взаимного соответствия объекта управления и системы управления находит своё выражение во всех успешных процессах управления, а взаимное несоответствие объекта и системы — гарантия как минимум падения качества управления, а как максимум — катастрофы управления. Этот закон проявляется и в процессах общественного самоуправления и государственного управления. О том, как он проявлялся и проявляется в жизни нашей страны, речь и пойдёт в предлагаемой вниманию читателя работе.

1. О Послании президента РФ Федеральному собранию

12.12.2012 в 12.00 президент РФ В.В.Путин приступил к оглашению ежегодного Послания главы государству Федеральному собранию. Велась прямая трансляция выступления главы государства.

«На церемонии, состоявшейся в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца, присутствовали члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, члены Правительства, руководители Конституционного, Верховного и Высшего Арбитражного судов, губернаторский корпус, председатели законодательных собраний регионов, главы традиционных конфессий, общественные деятели, руководители крупнейших средств массовой информации»[1].

Оценки выступления В.В.Путина в обществе разнятся.

  • Официоз — в восторге от выступления. И в выражении восторга всех превзошёл В.В.Жириновский, который предложил присудить государственные премии РФ авторам этого Послания, чем, по сути, опустил В.В.Путина до уровня «говорящей головы», которая «озвучивает» тот текст, который дадут[2].
  • Официальная системная «оппозиция» (типа Г.А.Зюганова и КО) высказала своё неудовольствие по частностям, но не опубликовала никакого альтернативного доклада о положении в стране и в мире, о перспективах (т.е. о развитии имеющихся тенденций и желательном управлении ими).
  • В интернете те, кто остался удовлетворён выступлением или безразличен к нему, большей частью промолчали. Те же, кто предъявляет к главе государства такие требования, будто В.В.Путин обладает способностями Старика Хоттабыча или Золотой Рыбки, но отлынивает от того, чтобы применить их для удовлетворения запросов всех, кто не удовлетворён жизнью в постсоветской России, оценили его выступление как очередную порцию демагогии[3].

В нашем понимании выступление В.В.Путина не является ни отчётом о положении в стране и его причинах, ни программным документом, определяющим политический курс государства на ближайшую или более отдалённую перспективу. Его назначение — «затуманить» будущий политический курс и процессы, протекающие на российской «политической кухне». И с этой задачей В.В.Путин справился[4].

И менталитет общества ныне таков, что Послание ценно именно в этом качестве, поскольку удерживает некомпетентных от вмешательства в практическую политику (оставляя их при их мелких интересах, включая и болотно-митинговую активность системной «несистемной» оппозиции), а противникам возрождения России (прежде всего зарубежным) создаёт неопределённости в отношении будущего (вопрос, на который нет ответа на протяжении 12 лет: «Кто Вы, мистер Путин?») или сеет иллюзии типа «у нас и нашей периферии в России всё под контролем»[5].

Послание принадлежит к жанру «заклинания социальной стихии», поскольку представители разных по идейной убеждённости сегментов толпы, живущей по преданию и рассуждающей по авторитету, найдут в нём приемлемое для себя:

  • приверженцы рыночного либерализма — обещание нового этапа распродажи госимущества (ещё один акт приватизации), развитие рыночной экономики на основе «экономической свободы, частной собственности и конкуренции» и заверение об отказе от попыток построить «государственный капитализм»;
  • приверженцы так называемого «социального государства» — упоминание планов социально-экономического развития страны, планов развития энергетики и инфраструктур (региональной авиации, возрождение и развитие Севморпути, БАМа, Транссиба и других транзитных коридоров), им обещаны создание 25 миллионов «высокотехнологичных рабочих мест» и поддержка традиционных общественных институтов: семьи, науки, системы образования;
  • глобалисты — заверение «главная черта новой эпохи заключается в том, что уже никто в одиночку не может решать глобальные проблемы в экономике и в политике», порицание советского периода и декларацию о направленности политики государства на построение гражданского либерального общества[6];
  • националисты и государственники — обещание новой политики в отношении трудовой миграции и обещание сохранения национальной и духовной идентичности России в будущем на основе решения демографических проблем и духовно-нравственного возрождения общества;
  • и почти все хотят обещанного в Послании искоренения коррупции и ограничения прав чиновников на владение разнородной собственностью за пределами России.

Но поскольку в прошлых Посланиях не оглашалась какая-либо определённая стратегия социально-экономического развития страны, как совокупность метрологически состоятельных целей, путей и средств их достижения, то в этом Послании президента Федеральному собранию не было ни анализа успехов в достижении ранее намеченных целей, ни анализа причин провала политики государства в достижении некоторых из них[7]. В частности, о «Плане Путина», с которым «Единая Россия» шла на выборы 2007 г., и о причинах его краха не было сказано ничего по существу; более того, согласно официальному заявлению президента, высказанному в Послании, экономика страны успешно развивается и мировой кризис 2008 и последующих годов только несколько замедлил темпы экономического роста страны[8]. Также в Послании нет ни изложения стратегии развития страны на будущее, в которой была бы представлена какая бы то ни было социально-экономическая конкретика, ни ссылок на официальные государственные документы, в которых такого рода стратегия была изложена (ссылка на цикл предвыборных статей — не в счёт, поскольку они — тоже декларации о намерениях, без какого-либо обоснования их осуществления теми или иными определёнными средствами в русле определённого политического курса).

В этой связи приведём выдержку из работы ВП СССР 2009 г. «“Сад” растёт сам?..»[9] (2009 г.).

———————

Вопрос первый: Чем характеризуется жизнь общества?

Ответ: Разнородными статистиками и их взаимосвязями.

Вопрос второй: Чем характеризуются изменения в жизни общества?

Ответ: Изменениями статистик и их взаимосвязей.

Вопрос третий: Что такое практическая политика?

Ответ: Это — целеполагание в отношении желательного изменения статистик в обозримой перспективе и воплощение намеченных изменений жизнь в результате осуществления выработанных целесообразных действий.

Вопрос четвёртый: Могут ли единичные факты заменить собой статистику или набор статистик разного рода в качестве характеристик (показателей) жизни общества?

Ответ: Нет, не могут, поскольку одним и тем же единичным фактам в жизни общества неизбежно сопутствует множество других единичных фактов и именно все они в совокупности образуют статистику, которая действительно характеризует ту или иную сторону жизни общества. Иначе говоря, одним и тем же единичным данным в жизни могут соответствовать разные статистики, и потому единичные факты, не образующие собой репрезентативную выборку[10], не могут заменить ни какую-либо одну статистику, ни набор разнородных статистик.

———————

Но это же касается и стратегий социально-экономического развития, которые предполагается осуществить, а не только отчётов о проделанной в прошлом государственным аппаратом работе. Однако ни общество, ни чиновничье-депутатский корпус не готовы ныне и не способны пока мыслить в категориях метрологически состоятельных статистик и управления их динамикой.

Поскольку депутаты и другие приглашённые в Кремль «физические лица» не возражали против сказанного В.В.Путиным в Послании ни в ходе его прочтения, ни по его завершении (никто не вызвался выступать с ответным словом), в кулуарах и в рассуждениях на телекамеру тоже критики по существу не было, а возражения в интернете свелись к такой же по качеству демагогии, альтернативной тексту Послания, и неприятию В.В.Путина персонально как главы государства, — то следует сделать вывод:

Послание в целом лежит в русле действия принципа взаимного соответствия системы управления и объекта управления. Иными словами, «каков народ — таков и падишах» и проводимая им политика.

Если же кто-то возражает против этого, настаивая, что «рыба с головы гниёт», то ему следует понять, что эта поговорка содержит умолчание: речь в ней идёт исключительно об уже мёртвой «рыбе». Т.е. если эта поговорка применима к ситуации, то дело зашло очень и очень далеко…

Ссылки на поговорку «каков поп — таков и приход» тоже неуместны, поскольку миссия попа в библейской концепции и библейской культуре — быть «пастырем овец»[11], а не воспитателем человеков или помощником людям в становлении их человеками[12]. Если кто-то из попов это делал, то тем самым он грешил против духа и буквы Библии в её исторически сложившемся виде и совершал преступление против её хозяев, но благодаря этому отступничеству и вольнодумству был прав.

Кроме того, эта поговорка справедлива, прежде всего, в чисто денежном выражении: «приход» — не только церковный термин, но и термин бухгалтерского учёта, обозначающий поступление денег на счёт или в карман, а в жизни церкви, как и в жизни светской «элиты» постсоветской РФ, коммерческая составляющая, мягко говоря, играет далеко не последнюю роль.

Поэтому, если вы хотите жить по-человечески, то становитесь человеками: тогда общество человеков сформирует другую по качеству государственную и бизнес-власть.

2. Конституция и законодательство:
в жизни общества и в политической практике государства

2.1. Конституция СССР 1936 года и отношение к ней населения СССР

Оглашение Послания президента Федеральному собранию имело место в день конституции РФ, принятой в 1993 г. и действующей доныне с внесёнными в неё в последующем изменениями[13]. Поэтому не удивительно, что вопрос о конституции РФ[14] был затронут и в президентском Послании:

«И хотел бы сказать о тех ценностных смыслах, которые заложены в Основном законе нашей страны. В Конституции общенародная ответственность за Родину перед нынешними и будущими поколениями провозглашается как фундаментальный принцип российской государственности. Именно в гражданской ответственности, в патриотизме вижу консолидирующую базу нашей политики.

Быть патриотом значит не только с уважением и любовью относиться к своей истории, хотя, безусловно, это очень важно, а прежде всего служить обществу и стране. Как говорил Солженицын: «Патриотизм — чувство органическое, естественное. И как не может сохраниться общество, где не усвоена ответственность гражданская, так и не существовать стране, особенно многонациональной, где потеряна ответственность общегосударственная». Замечательные слова, не в бровь, а в глаз.

Ответственность за страну формируется не лозунгами и призывами, а когда люди видят, что власть прозрачна, доступна и сама «вкалывает» во имя страны, города, региона, посёлка и каждого гражданина, учитывает общественное мнение. Власть не должна быть изолированной кастой. Только в этом случае создаётся прочная моральная основа для созидания, для утверждения порядка и свободы, нравственности и гражданской солидарности, правды и справедливости, для национально ориентированного сознания».

Со сказанным в последнем, приведённом нами, абзаце отчасти следует согласиться:

  • «власть не должна быть изолированной кастой» — это действительно так;
  • но не властью «создаётся прочная моральная основа для созидания, для утверждения порядка и свободы, нравственности и гражданской солидарности, правды и справедливости, для национально ориентированного сознания» — власть сама по себе представляет выражение нравственности, которую общество сформировало в прошлом; и если власть неправедна, а генетическое ядро нации (цивилизации)[15] живо, то в формировании нравственных основ будущего общества решающую роль играет не номинально действующая власть, а генетическое ядро нации (цивилизации).

Но возникают вопросы:

  • А какое отношение к этому имеет ныне действующая конституция РФ?
  • И подтверждает ли жизненная практика то, что декларируется в конституции, а также и то, о чём сказано в приведённой выше выдержке из Послания президента о конституции и её роли в жизни общества и в политической практике государства?

Но прежде, чем дать ответы на эти вопросы, придётся признать, что наши юристы — «правоведы» — управленчески безграмотны и не имеют за душой внятных представлений о том, как и для чего возникает в обществе юридическая система, включающая в себя: 1) тексты законов, 2) профессиональных юристов, госчиновников и иных профессиональных управленцев разного профиля деятельности, взаимодействующих с остальным обществом не только на основе текстов законов и соотнесения с ними жизни, но и на основе и под воздействием иных факторов.

Всё это ярко выразилось и в выступлении председателя Государственной думы РФ С.Е.Нарышкина в просветительской программе «Академия» на телеканале «Культура» «Актуальная история России. О чём помним, думаем, спорим» 13 декабря 2012 г.[16]

Если не вдаваться в рассмотрение упоминаемых им фактов и взаимосвязей этих фактов с другими фактами, о которых он предпочёл умолчать или в силу разных причин извратить их, и опустить выводы (с которыми с некоторыми оговорками можно согласиться), то суть этого выступления можно выразить в нескольких положениях:

  • отечественные юристы-правоведы в дореволюционную эпоху были прогрессивно мыслящими людьми гуманистических убеждений («реакционно» мысливших юристов С.Е.Нары­шкин упоминать не стал);
  • после того, как первая государственная Дума в 1905 г. положила начало эпохе парламентаризма в нашей стране, отечественные правоведы-законодатели в своём законотворчестве в некоторых аспектах превзошли своих европейских коллег (в частности, в 1906 г. первой Думой был разработан законопроект об отмене смертной казни[17]);
  • этот процесс эволюционного развития страны на основе гуманизации законности был прерван большевистским переворотом в октябре 1917 г., который положил начало эпохе «декоративного законодательства» и властного произвола, доходящего до массового террора против всего народа и отрицающего кодифицированное право как «буржуазный пережиток» и попирающего нормы официально провозглашённого и якобы действующего «декоративного» законодательства под предлогом «революционной целесообразности», опирающейся якобы на «классовое сознание» и «революционную совесть»;
  • тем не менее, и в этот период некоторые выдающиеся учёные-правоведы внесли свой вклад в развитие юридической науки, и их наработки востребованы в России в наши дни;
  • крах Советского Союза вернул Россию на путь возобновления и развития парламентаризма и демократии, но наследие прошлого даёт себя знать, и истории права в постсоветскую эпоху надо посвятить отдельную лекцию.

Эта концепция прошлого исторически недостоверна. И нам не важно, излагал её С.Е.Нарышкин в полном соответствии со своими убеждениями либо ему свойственны другие оценки прошлого, но «текущий момент» и партийно-корпоративная дисциплина «чекизма», в изрядной мере контролирующего государственность РФ после 2000 г., такова, что эту концепцию он излагал «по долгу службы»: лжи во спасение не бывает, но бывают ситуации, когда людям «слабо» говорить правду.

Чтобы развернуть эту концепцию истории права-юриспруденции в России и проиллюстрировать её фактами, С.Е.Нарышкин начал своё выступление с обращения к Конституции СССР 1936 г.

«Для начала пара цитат. И просил бы вас подумать, из какого правового документа взяты эти цитаты. Первая звучит так:

«Равноправие граждан (…)[18] является непреложным законом. Какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав граждан (…) равно как всякая проповедь расовой или национальной исключительности (…) караются законом».

И вторая цитата:

«В соответствии с интересами трудящихся и в целях развития политической активности гражданам (…) обеспечивается право объединения в общественные организации…» (текст в титрах, реально было сказано: «… граждане обеспечиваются правом объединения в общественные организации»[19]).

Эти цитаты я намеренно привёл с определёнными ограничениями и изъятиями. Ну, согласитесь, они выглядят вполне современно и актуально… И демократично. Ну, если вы ещё не догадались, из какого правового документа взяты эти цитаты, я приведу ещё одну фразу, ещё одну цитату, которая, конечно, поможет вам сделать окончательный вывод, из какого документа всё-таки прозвучали эти слова.

«Коммунистическая партия Советского Союза является передовым отрядом трудящихся и представляет собой руководящее ядро всех организаций, как общественных, так и государственных».

Да, конечно, это нормы так называемой «сталинской конституции» 1936 года[20]. На их примере видно, как порой далеки друг от друга бывают правовая норма и реальность[21]. Ведь о подлинном равноправии в те времена говорить не приходится. Вспомним хотя бы о преследованиях по признаку социального происхождения.

Ну, а свобода объединений в условиях однопартийной системы была просто невозможна. Немало противоречий между положениями основного закона и реальной жизни можно, конечно, увидеть и в конституции 1977 года, в последней советской конституции. Одно из самых показательных — это подмена государственной власти властью одной партии, коммунистической партии, подкреплённая в том числе и печально известной шестой статьёй конституции СССР. Между тем этот сравнительно современный симбиоз государственной и партийной власти тоже имел своим источником события первой половины ХХ века. Как минимум, те, которые относятся к первым годам, к начальному периоду советской власти. Ведь уже в 1917 — 18 годах политика и идеология официально признавались главенствующими над правом, а законность называлась «буржуазным пережитком». Но оставим ненадолго вышеназванные политические оценки и обратимся к ряду других особенностей развития советского права.

Учёные-правоведы дают совершенно различную его периодизацию, но признают, что в сравнении с предыдущими десятилетиями до второй половины ХХ века отечественное право сделало, конечно, очень серьёзный шаг вперёд. Немало наших современников, блестящих и авторитетных правоведов состоялись как профессионалы именно в этот период, и их теоретические разработки востребованы до сих пор. Прежде всего это относится к фундаментальным канонам правотворчества, таким как: необходимость строгой иерархии правовых актов, приоритет норм прямого действия и призыв к экономии правового материала. Наконец, это обязательная нормативность, а не декларативность закона и признание его актом высшей юридической силы. Эти известные всем юристам принципы должны соблюдать и нынешние субъекты права законодательной инициативы как на федеральном уровне, так и в регионах. Но, к сожалению, такое происходит ещё не всегда. Вы, конечно, спросите: Почему? — Сразу отвечу, что одна из причин это — молодость нашего парламентаризма, ну и не однозначное наследие прошлого, уроки из которого усвоены, видимо, не до конца. Будем реалистами: всего лишь два десятилетия становления нашего современного законодательства это, конечно, очень короткий срок. А по меркам истории это практически мгновение. И в нашем общественном сознании ещё немало так называемых «родимых пятен», доставших от прошлых веков, в том числе и устойчивая привычка к неправовому поведению».

Как сообщает интернет со ссылками на неких его друзей детства, «чудесных качеств Нарышкина хватило бы на целое правительство»[22]. Однако в действительности ему свойственны двойственные нравственные стандарты.

  • Нынешняя постсоветская государственность РФ и её юридическая система имеет от роду всего 20 лет[23], и на этом основании он предоставляет ей право на ошибки, «детские болезни», «болезни роста», право на подвластность жизни неким «родимым пятнам», унаследованным от прошлого.
  • А Советской власти, которой в 1936 г. не было и 20 лет, даже если считать не от завершения гражданской войны в 1920 или 1923 г.[24], а от 1917 г., — никаких поблажек: Советская власть — рафинированное воплощение зла и лицемерия; предыстория, имевшая место до Великой октябрьской социалистической революции, якобы не оказала никакого влияния на последующие события; всё в жизни страны якобы определяла злая воля маньяка-параноика И.В.Сталина и его приспешников, захвативших власть сначала в партии, а потом — посредством партии — создавших режим единоличной тирании И.В.Сталина, который подавил все дореволюционные гуманистические тенденции развития страны и влияние предыстории.

Это — субъективные оценки С.Е.Нарышкина. Но кроме них, есть разница и в объективных обстоятельствах, сопутствовавших становлению СССР и постсоветской России. Это — объективное различие начальных условий становления, с которыми имела дело Советская власть и постсоветская РФ, о чём всем нынешним приверженцам постсоветской «демократии» следует не только помнить, но и понимать, что сопоставление начальных условий и результатов не в их пользу, а в пользу И.В.Сталина и большевиков[25]:

  • начальные условия возникновения СССР — рухнувшая империя, погрязшая в системном кризисе, зависимая от Запада в финансовом и технико-технологическом отношении, в которой 85 % населения не умели читать и писать; болтливая, но политически безвольная либеральная «элита», которую идейные марксисты-интернацисты и большевики отстранили от государственной власти в ходе октябрьского переворота, впоследствии ставшего Великой октябрьской социалистической революцией; озлобленность изрядной доли населения на правящую «элиту» бывшей империи[26];
  • начальные условия возникновения постсоветской России — ядро «сверхдержавы № 2» с наиболее высоким уровнем образованности населения в мире; экономика, входящая в первую десятку наиболее развитых экономик по производству наиболее значимых видов продукции в расчёте на душу населения; научные и проектно-конструкторские школы, многие из которых задают мировой уровень в соответствующих отраслях; ожидание всем народом улучшения жизни и при готовности работать на обновление страны, энтузиазм народа, до подавляющего большинства которого любую информацию можно довести посредством телевидения, что позволяет сплотить общество и обеспечить поддержку государственной политики наиболее активными и ответственными за судьбы страны гражданами повсеместно (конечно, если государственной власти есть что сказать; а если нечего сказать, то остаётся заполонить экраны шоу-бизнесом, разного рода порнухой и болтовнёй хорошо проплаченных политиканов)[27];

Если же идти от реальности жизни к пониманию той эпохи, то предыстория оказывала влияние на качество жизни СССР в эпоху его становления точно так же, как она оказывает влияние на качество жизни постсоветской России и иных постсоветских государств; как она оказывала и оказывает влияние на течение событий везде и во все времена. На это исторически непреходящее обстоятельство В.О.Ключевский указывал совершенно справедливо: «Прошедшее надо знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не умело “уб­рать своих последствий”».

А И.В.Сталин лично и большевики над этим воздействием предыстории на текущие дела были не более властны, чем нынешние благонамеренные представители государственной власти в постсоветской России. Но кроме этого социально-стихийного воздействия наследия прошлого, создатели СССР сталкивались с целенаправленным противодействием (вредительством) и саботажем их политики идейными противниками большевизма: приверженцами буржуазно-либерального капитализма и приверженцами псевдосоциализма — марксистами-интер­нацистами (троцкистами).

Нынешняя либерально-буржуазная власть в России находится в более простых условиях в том смысле, что организованной прокоммунистической оппозиции, действующей в русле долгосрочной политической стратегии, в постсоветской России с самого начала её существования не было[28]: либералам строить эффективное либерально-буржуазное государство целенаправленно никто не мешал; основными помехами для отечественных идейных либералов и их массовки являются их собственные идиотизм, некомпетентность в вопросах социологии, экономики и государственного управления, а главное — необузданная и неутолимая склонность к обогащению за счёт остального общества и в ущерб их собственной политике. Неверие народа в либерализм и либералам персонально — следствие этого.

Но вопреки этой объективной исторической закономерности воздействия предыстории на последующее течение событий С.Е.Нарышкин манипулирует и извращает факты, чтобы убедить аудиторию в принципиальной и неустранимой порочности СССР, подразумевая, что советская реальность и идеалы коммунизма — это одно и то же, вследствие чего переход страны к либерализму (буржуазному) в постсоветские времена — безальтернативно правильное и прогрессивное дело.

В частности, как руководитель одного из подразделений законодательной власти, он обязан понимать, что смысл юридических текстов (как и всех прочих текстов) может меняться в случае их цитирования с изъятиями и всегда изменяется (вплоть до противоположного) при выдёргивании цитат из исходного контекста и внедрении их в некий иной контекст. Это касается и его псевдоанализа Конституции СССР 1936 г. в рассматриваемом выступлении на телеканале «Культура».

Обратим внимание на то, что как явствует из него, С.Е.Нарышкин знает о том, что в юридической системе правовые акты должны образовывать иерархию. Но и в пределах одного и того же правового акта могут быть иерархически высшие разделы и положения и производные от них, обусловленные ими — иерархически более низкие положения-следствия или положения,  обслуживающие иерархически высшие. Это касается и Конституции 1936 г., которую С.Е.На­рышкин, судя по его выступлению, вообще не знает: иначе бы он цитировал текст 1936 г., а не более позднюю редакцию хрущёвско-брежневских времён.

Конституция СССР 1936 г. подчинена решению задачи искоренения эксплуатации «человека человеком»[29] и недопущению возрождения системы эксплуатации «человека человеком» и единичных её проявлений в будущем.

Это — её высшая идея, идея общенародная (а по существу идея глобальная — общечеловеческая, что нашло своё выражение в государственном гербе СССР[30]) — так называемая ныне «национальная идея». В этой идее выражается высший смысл в иерархии наличествующих в Конституции СССР 1936 г. положений, которому в ней подчинено всё остальное.

Об этом в её тексте говорится прямо, недвусмысленно и неоднократно. Не заметить этого при её чтении и анализе невозможно, конечно, если читатель — не идиот. Умолчать об этом можно только в том случае, — если есть принципиальное нежелание обсуждать тему эксплуатации «человека человеком» и тему порабощения людей и обществ с целью построения системы их эксплуатации[31]. Но С.Е.Нарышкин об этом умолчал, тем самым создавая ложные представления о советском периоде истории страны и вводя в заблуждение аудиторию в студии и, как минимум, сотни тысяч телезрителей. Т.е. ситуация описывается пословицей «знает кошка, чьё мясо съела» и помалкивает, пока её за шиворот не взяли.

Обратимся к тексту Конституции 1936 г. Мы приводим интересующие нас разделы полностью по тексту публикации на сайте «Демократия.ру»[32], дабы не быть голословными в своих утверждениях и не вынуждать читателей искать тексты в сети.

———————

Глава I. Общественное устройство

Статья 1. Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое государство рабочих и крестьян.

Статья 2. Политическую основу СССР составляют Советы депутатов трудящихся, выросшие и окрепшие в результате свержения власти помещиков и капиталистов и завоевания диктатуры пролетариата.

Статья 3. Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся.

Статья 4. Экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплоатации[33] человека человеком.

Статья 5. Социалистическая собственность в СССР имеет либо форму государственной собственности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-колхозной собственности (собственность отдельных колхозов, собственность кооперативных объединений).

Статья 6. Земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, банки, средства связи, организованные государством крупные сельскохозяйственные предприятия (совхозы, машинотракторные станции и т.п.), а также коммунальные предприятия и основной жилищный фонд в городах и промышленных пунктах являются государственной собственностью, то есть всенародным достоянием.

Статья 7. Общественные предприятия в колхозах и кооперативных организациях с их живым и мертвым инвентарем, производимая колхозами и кооперативными организациями продукция, равно как их общественные постройки составляют общественную, социалистическую собственность колхозов и кооперативных организаций. Каждый колхозный двор, кроме основного дохода от общественного колхозного хозяйства, имеет в личном пользовании небольшой приусадебный участок земли и в личной собственности подсобное хозяйство на приусадебном участке, жилой дом, продуктивный скот, птицу и мелкий сельскохозяйственный инвентарь — согласно устава сельскохозяйственной артели.

Статья 8. Земля, занимаемая колхозами, закрепляется за ними в бесплатное и бессрочное пользование, то есть навечно.

Статья 9. Наряду с социалистической системой хозяйства, являющейся господствующей формой хозяйства в СССР, допускается законом мелкое частное хозяйство единоличных крестьян и кустарей, основанное на личном труде и исключающее эксплоатацию чужого труда.

Статья 10. Право личной собственности граждан на их трудовые доходы и сбережения, на жилой дом и подсобное домашнее хозяйство, на предметы домашнего хозяйства и обихода, на предметы личного потребления и удобства, равно как право наследования личной собственности граждан — охраняются законом.

Статья 11. Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народно-хозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности.

Статья 12. Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «кто не работает, тот не ест»[34]. В СССР осуществляется принцип социализма: «от каждого по его способности, каждому — по его труду».

———————

И гарантии прав и свобод личности Советской властью, провозглашённые в Конституции СССР 1936 г., предстают как результат, обеспечиваемый только реальным искоренением эксплуатации «человека человеком» в жизни общества.

Т.е. это соотношение юридических норм в Конституции СССР 1936 г. (меры по защите общества и граждан персонально от эксплуатации «человека человеком» ⇒ права и свободы личности, обязанности гражданина по отношению к государству и обществу) — следствие осознанного выражения в юрисдикции СССР объективных социокультурных закономерностей (о них см. Приложение), а не популизм, не политиканство и не демагогия большевиков и И.В.Сталина персонально[35].

И Конституция СССР 1936 г. — первое в истории нынешней глобальной цивилизации выражение в юрисдикции такого рода объективных закономерностей бытия человеческого общества.

Ещё до опубликования исходного проекта этой Конституции[36] И.В.Сталин беседовал о правах и свободе лич­ности с авторитетным представителем западной либеральной общественности — преуспевшим журналистом из США Роем Говардом (1883 — 1964), ставшим в 1925 г. «партнёром» в газетной компании Scripps-Howard.

«Говард. Вы признаёте, что коммунистическое общество в СССР ещё не построено. Построен государственный социализм. Фашизм в Италии и национал-социализм в Германии утверждают, что ими достигнуты сходные результаты. Не является ли общей чертой для всех названых государств нарушение свободы личности и другие лишения в интересах государства?[37]

Сталин. (…) это общество мы построили не для ущемления личной свободы, а для того, чтобы человеческая личность чувствовала себя свободной. Мы построили его ради действительной личной свободы, свободы без кавычек. Мне трудно представить себе, какая может быть “личная свобода” у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими (выделено нами жирным при цитировании), где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода.

(…)

Говард. В СССР разрабатывается новая конституция, предусматривающая новую избирательную систему. В какой мере эта новая система может изменить положение в СССР, поскольку на выборах по-прежнему будет выступать только одна партия?

Сталин. (…) избирательные списки на выборах будут выставлять не только коммунистическая партия, но и всевозможные общественные беспартийные организации. А таких у нас сотни. У нас нет противопоставляющих друг другу партий, точно так же как у нас нет противостоящих друг другу класса капиталистов и класса эксплуатируемых капиталистами рабочих. Наше общество состоит исключительно из свободных тружеников города и деревни (выделено нами при цитировании) — рабочих, крестьян, интеллигенции. Каждая из этих прослоек может иметь свои специальные интересы и отражать их через имеющиеся общественные организации. Но коль скоро нет классов, коль скоро грани между классами стираются, коль скоро остаётся лишь некоторая, но не коренная разница между различными прослойками социалистического общества, не может быть питательной почвы для создания борющихся между собой партий. Где нет нескольких классов, не может быть нескольких партий, ибо партия есть часть класса. (…)

Вам кажется, что не будет избирательной борьбы. Но она будет, и я предвижу весьма оживлённую избирательную борьбу. У нас не мало учреждений, которые работают плохо. Бывает, что тот или иной местный орган власти не умеет удовлетворить те или иные из многосторонних и всё возрастающих потребностей трудящихся города и деревни. Построил ли ты или не построил хорошую школу? Улучшил ли ты жилищные условия? Не бюрократ ли ты? Помог ли сделать наш труд более эффективным, нашу жизнь более культурной? Таковы будут критерии, с которыми миллионы избирателей буду подходить к кандидатам, отбрасывая негодных, вычёркивая их из списков, выдвигая лучших и выставляя их кандидатуры. Да, избирательная борьба будет оживлённой, она будет протекать вокруг множества острейших вопросов, главным образом вопросов практических, имеющих первостепенное значение для народа. Наша новая избирательная система подтянет все учреждения и организации, заставит их улучшить свою работу. Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти. Наша новая конституция будет, по-моему, самой демократической конституцией из всех существующих в мире»[38].

И вопреки тем выводам, которые аудитория должна была сделать на основе вырванных С.Е.Нарышкиным из контекста «цитат» и комментариев к ним, личные свободы и гарантии неприкосновенности личности Конституция СССР 1936 года провозглашала. И всё то, что объяснял И.В.Сталин Р.Говарду, нашло своё выражение в «Сталинской Конституции».

———————

Глава IX. Суд и прокуратура

Статья 102. Правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховными Судами союзных республик, краевыми и областными судами, судами автономных республик и автономных областей, окружными судами, специальными судами СССР, создаваемыми по постановлению Верховного Совета СССР, народными судами.

Статья 103. Рассмотрение дел во всех судах осуществляется с участием народных заседателей, кроме случаев, специально предусмотренных законом.

Статья 104. Верховный Суд СССР является высшим судебным органом. На Верховный Суд СССР возлагается надзор за судебной деятельностью всех судебных органов СССР и союзных республик.

Статья 105. Верховный Суд СССР и специальные суды СССР избираются Верховным Советом СССР сроком на пять лет.

Статья 106. Верховные Суды союзных республик избираются Верховными Советами союзных республик сроком на пять лет.

Статья 107. Верховные Суды автономных республик избираются Верховными Советами автономных республик сроком на пять лет.

Статья 108. Краевые и областные суды, суды автономных областей, окружные суды избираются краевыми, областными или окружными Советами депутатов трудящихся или советами депутатов трудящихся автономных областей сроком на пять лет.

Статья 109. Народные суды избираются гражданами района на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права при тайном голосовании — сроком на три года.

Статья 110. Судопроизводство ведется на языке союзной или автономной республики или автономной области с обеспечением для лиц, не владеющих этим языком, полного ознакомлении с материалами дела через переводчика, а также права выступать на суде на родном языке

Статья 111. Разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту.

Статья 112. Судьи независимы и подчиняются только закону.

Статья 113. Высший надзор за точным исполнением законов всеми Народными Комиссариатами и подведомственными им учреждениями, равно как отдельными должностными лицами, а также гражданами СССР возлагается на Прокурора СССР.

Статья 114. Прокурор СССР назначается Верховным Советом СССР сроком на семь лет.

Статья 115. Республиканские, краевые, областные прокуроры, а также прокуроры автономных республик и автономных областей назначаются Прокурором СССР сроком на пять лет.

Статья 116. Окружные, районные и городские прокуроры назначаются прокурорами союзных республик с утверждения Прокурора СССР сроком на пять лет.

Статья 117. Органы прокуратуры осуществляют свои функции независимо от каких бы то ни было местных органов, подчиняясь только Прокурору СССР.

Глава X. Основные права и обязанности граждан

Статья 118. Граждане СССР имеют право на труд, то есть право на получение гарантированной работы с оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством.

Право на труд обеспечивается социалистической организацией народного хозяйства, неуклонным ростом производительных сил советского общества, устранением возможности хозяйственных кризисов и ликвидацией безработицы.

Статья 119. Граждане СССР имеют право на отдых.

Право на отдых обеспечивается сокращением рабочего дня для подавляющего большинства рабочих до 7 часов, установлением ежегодных отпусков рабочим и служащим с сохранением заработной платы, предоставлением для обслуживания трудящихся широкой сети санаториев, домов отдыха, клубов.

Статья 120. Граждане СССР имеют право на материальное обеспечение в старости, а также – в случае болезни и потери трудоспособности.

Это право обеспечивается широким развитием социального страхования рабочих и служащих за счет государства, бесплатной медицинской помощью трудящимся, предоставлением в пользование трудящимся широкой сети курортов.

Статья 121. Граждане СССР имеют право на образование.

Это право обеспечивается всеобще-обязательным начальным образованием, бесплатностью образования, включая высшее образование, системой государственных стипендий подавляющему большинству учащихся в высшей школе, обучением в школах на родном языке, организацией на заводах, в совхозах, машинотракторных станциях и колхозах бесплатного производственного, технического и агрономического обучения трудящихся.

Статья 122. Женщине в СССР предоставляются равные права с мужчиной во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни.

Возможность осуществления этих прав женщин обеспечивается предоставлением женщине равного с мужчиной права на труд, оплату труда, отдых, социальное страхование и образование, государственной охраной интересов матери и ребенка, предоставлением женщине при беременности отпусков с сохранением содержания, широкой сетью родильных домов, детских ясель и садов.

Статья 123. Равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы, во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни является непреложным законом.

Какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или, наоборот, установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой и национальной принадлежности, равно как всякая проповедь расовой или национальной исключительности, или ненависти и пренебрежения — караются законом.

Статья 124. В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами.

Статья 125. В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом:

а) свобода слова,

б) свобода печати,

в) свобода собраний и митингов,

г) свобода уличных шествий и демонстраций.

Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления.

Статья 126. В соответствии с интересами трудящихся и в целях развития организационной самодеятельности и политической активности народных масс гражданам СССР обеспечивается право объединения в общественные организации: профессиональные союзы, кооперативные объединения, организации молодежи, спортивные и оборонные организации, культурные, технические и научные общества, а наиболее активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса и других слоев трудящихся объединяются во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков), являющуюся передовым отрядом трудящихся в их борьбе за укрепление и развитие социалистического строя и представляющую руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных.

Статья 127. Гражданам СССР обеспечивается неприкосновенность личности. Никто не может быть подвергнут аресту иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора.

Статья 128. Неприкосновенность жилища граждан и тайна переписки охраняются законом.

Статья 129. СССР предоставляет право убежища иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, или научную деятельность, или национально-освободительную борьбу.

Статья 130. Каждый гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских Социалистических Республик, исполнять законы, блюсти дисциплину труда, честно относиться к общественному долгу, уважать правила социалистического общежития.

Статья 131. Каждый гражданин СССР обязан беречь и укреплять общественную, социалистическую собственность, как священную и неприкосновенную основу советского строя, как источник богатства и могущества родины, как источник зажиточной и культурной жизни всех трудящихся. Лица, покушающиеся на общественную, социалистическую собственность, являются врагами народа.

Статья 132. Всеобщая воинская обязанность является законом. Воинская служба в Рабоче-Крестьянской Красной Армии представляет почетную обязанность граждан СССР.

Статья 133. Защита отечества есть священный долг каждого гражданина СССР. Измена родине: нарушение присяги, переход на сторону врага, нанесение ущерба военной мощи государства, шпионаж — караются по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние».

———————

Т.е. непредвзятый анализ текста Конституции СССР 1936 г. показывает, что это — добротный не только декларативно политический, но и юридический документ. И в ней нет текстологических оснований для того, чтобы оценивать её как «декоративную ширму», назначение которой — представить в благообразном виде антинародную диктатуру самовластного тирана, проводником воли которого была единственная правящая партия и органы госбезопасности, в рамках какой концепции истории СССР лежит выступление С.Е.Нарышкина на канале «Культура». Права и свободы граждан СССР провозглашаются Конституцией 1936 года вполне определённо и при этом обоснованно, в отличие от конституции РФ 1993 г. Именно поэтому, когда Конституция СССР 1936 года была опубликована, она была признана многими общественными деятелями, писателями, политиками наиболее демократичной в сопоставлении конституциями других государств, и прежде всего — с конституциями так называемых «развитых» буржуазно-либеральных демократий. Злоупотребления властью 1937 года и последующие — не имеют к её тексту никакого отношения вопреки мнениям многих, включая и С.Е.Нарышкина.

Тираны не нуждаются в таких по содержанию Конституциях, поскольку такое понимание права (юрисдикции) неизбежно и неотвратимо подрывает тиранию с течением времени вследствие личностного развития людей.

Тирании порождают иные по содержанию конституции, примером чего является конституция РФ 1993 г., хотя она — конституция анонимной корпоративной, а не единоличной тирании (об этом далее в разделе 2.3). Но возможность осуществления анонимной корпоративной тирании плохо доходит до сознания большинства толпарей, и они, даже осознав тиранический характер власти, норовят её персонифицировать: так для многих В.В.Путин — самовластный диктатор-тиран, единоличный властитель России — вопреки тому, что один человек не способен подменить собой государственный аппарат, в работе которого всегда в большей или меньшей мере выражается произвол должностных лиц, не подконтрольный главе государства.

  • Обеспечение прав и свобод личности, провозглашённых в Конституции СССР 1936 г., в её контексте основывается на объективных социокультурных закономерностях, т.е. проистекает из них.
  • Изрядная же доля проблем постсоветской России проистекает из того, что попытки принудить страну жить по конституции РФ 1993 г., переполненной напыщенным либеральным пустословием о демократии, свободе и правах человека, покрывающим цинизм, лицемерие, вероломство и неоспоримые глупости в её тексте и подтексте, приводят к конфликту с объективными закономерностями бытия общества, и потому её декларации в принципе не могут быть воплощены в жизнь. Именно по этой причине она — «декоративная ширма», скрывающая анонимную надгосударственную мафиозно-корпоративную тиранию, а её декларации носят чисто демагогический — популистский — характер. Эти сущностные особенности конституции РФ мы обнажим в дальнейшем рассмотрении.

Однако было бы неправильно представлять СССР Сталинской эпохи как воплощённый в прошлом идеал жизни общества: иначе бы 1937 г., катастрофа лета 1941 г. и многие другие бедствия и злоупотребления властью тех времён были бы невозможны, а СССР в настоящее время был бы лидером цивилизационного развития и определял характер глобализации. Действующее законодательство СССР и подзаконные акты той эпохи, действительно не во всём соответствовали Конституции, а в некоторых аспектах и противоречили ей, часть декларируемых Конституцией положений не находила выражения ни в остальном законодательстве, ни в некодифицированной общественно-политической практике. Реальная жизнь СССР не соответствовала Конституции 1936 г. ни до её принятия, ни после — вплоть до её замены конституцией СССР 1977 г.

Но причины этого не в Конституции, а в обществе: в статистиках, т.е. в распределении людей по типам строя психики; в распределении людей по типам личностной культуры мировосприятия и мышления; в отношении людей к государственной власти, к системе хозяйства и её компонентам; в отношении тех, кто принял на себя те или иные властные полномочия в государственном и хозяйственном управлении, к остальному обществу. И если анализировать эту проблематику, то неизбежен вывод:

Конституция СССР 1936 г. и советское общество той эпохи (его нравственность, культура мировосприятия и мышления, миропонимание, сложившаяся в нём этика) ВЗАИМНО не соответствовали друг другу.

Анализ изменения характеристических параметров психологии советского общества в советский период в процессе смены поколений мы дали в работе «Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле Концепции общественной безопасности. О ликвидации системы эксплуатации «человека человеком» во многонациональном обществе» — раздел 8.1[39]. Здесь же ограничимся интегральными характеристиками причин несоответствия жизни в СССР Конституции 1936 г., высказанными разными людьми, которое кое-что понимали в жизни человеческих обществ.

«Те, кто готов отдать свою свободу, чтобы приобрести недолговечную защиту от опасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности» — Бенджамин Франклин (1706 — 1790), американский политический деятель, учёный и просветитель, один из соавторов Декларации независимости и Конституции США.

«Тот, кто становится пресмыкающимся червём, может ли затем жаловаться, что его раздавили?» — Иммануил Кант (1724 — 1804).

«Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день за них идёт на бой» — И.В.Гётте (1749 — 1832), «Фауст».

«Общество праведного общежития, составленное из негодяев» — оценка перспектив социалистического эксперимента в России за несколько десятилетий до его начала В.О.Ключевским (1841 — 1911).

Ещё одно высказывание приведём вне хронологии:

«Те, кто достаточно умны, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих» — Платон (427 либо 428 — 348 либо 347 гг. до н.э., Афины, древняя Греция)[40].

Приведённое высказывание Б.Франклина в Российской империи и в СССР подавляющему большинству было неизвестно. Неизвестно оно и подавляющему большинству россиян и ныне: не изучаем мы в деталях историю других стран и народов и всемирную историю… а надо бы: полезно это. То же касается и высказываний И.Канта и Платона.

Знание сюжета «Фауста» в Российской империи было одним из признаков принадлежности человека к образованной, культурно развитой части общества. В СССР «Фауст» на протяжении длительного времени входил в обязательный для изучения курс литературы в системе всеобщего обязательного образования, и эту фразу хотя бы раз в жизни прочитало подавляющее большинство ныне взрослого населения страны. Однако только единицы из тысяч отнесли этот принцип к себе и следуют ему в жизни; подавляющее большинство же забыло и даже не подозревает о существовании в жизни толпо-«элитарного» общества этической закономерности выраженной Б.Франклином, И.Кантом и И.В.Гёте.

Приведённое выше высказывание В.О.Ключевского при его жизни было его личным интеллектуальным достоянием как дневниковая запись. Поэтому, может быть, его слышал кто-то из его близких друзей, с кем он обсуждал проблематику истории, текущей политики и перспектив. Но оно не получило распространения даже образованной части общества, не говоря уж о его известности среди самих «социалистах». В советские и в постсоветские времена знакомство с произведениями В.О.Ключевского было преимущественно уделом историков-профес­сионалов, которые в их большинстве не интересуются его тетрадями афоризмов. Поэтому эта упреждающая реальные события оценка перспектив попытки построения социализма в России — без нравственно-этического преображения общества —  подавляющему большинству была неизвестна и тогда, и ныне. И с нею в официальной исторической науке не соотносится анализ событий той эпохи.

Если анализировать сущность Советской власти в её выражении в Конституции СССР 1936 г., то Советская власть может существовать только как власть самого народа, а не как власть некой обособившейся так или иначе от общества «элиты», на которую возлагается миссия править государством в интересах народа[41].

Это видно из того, как в Конституции СССР 1936 г. прописаны процедуры генерации и воспроизводства обществом органов Советской власти и взаимоотношения её представителей персонально и в целом государственности, формирующейся на её основе, с остальным обществом.

———————

Глава XI. Избирательная система

Статья 134. Выборы депутатов во все Советы депутатов трудящихся: Верховный Совет СССР, Верховные Советы союзных республик, краевые и областные Советы депутатов трудящихся, Верховные Советы автономных республик, Советы депутатов трудящихся автономных областей, окружные, районные, городские и сельские (станицы, деревни, хутора, кишлака, аула) Советы депутатов трудящихся, — производятся избирателями на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании.

Статья 135. Выборы депутатов являются всеобщими: все граждане СССР, достигшие 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, вероисповедания, образовательного ценза, оседлости, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности, имеют право участвовать в выборах депутатов и быть избранными, за исключением умалишенных и лиц, осужденных судом с лишением избирательных прав.

Статья 136. Выборы депутатов являются равными: каждый гражданин имеет один голос; все граждане участвуют в выборах на равных основаниях.

Статья 137. Женщины пользуются правом избирать и быть избранными наравне с мужчинами.

Статья 138. Граждане, состоящие в рядах Красной Армии, пользуются правом избирать и быть избранными наравне со всеми гражданами.

Статья 139. Выборы депутатов являются прямыми: выборы во все Советы депутатов трудящихся, начиная от сельского и городского Совета депутатов трудящихся вплоть до Верховного Совета СССР, производятся гражданами непосредственно путем прямых выборов.

Статья 140. Голосование при выборах депутатов является тайным.

Статья 141. Кандидаты при выборах выставляются по избирательным округам. Право выставления кандидатов обеспечивается за общественными организациями и обществами трудящихся: коммунистическими партийными организациями, профессиональными союзами, кооперативами, организациями молодежи, культурными обществами.

Статья 142. Каждый депутат обязан отчитываться перед избирателями в своей работе и в работе Совета депутатов трудящихся и может быть в любое время отозван по решению большинства избирателей в установленном законом порядке.[42]

———————

Т.е. Советская власть в её представлении в Конституции СССР 1936 г. это — политическая инициатива граждан, идущая «снизу» и выражающаяся: 1) в выдвижении кандидатов в депутаты трудовыми коллективами и общественными организациями, только одной из которых является ВКП (б), 2) в политической деятельности самих депутатов, продолжавших жить в период исполнения депутатских обязанностей жизнью своих трудовых коллективов; инициатива, выражающаяся 3) в собственной инициативно-творческой работе должностных лиц государства и 4) в ответственности перед избирателями депутатов и в ответственности перед Советами депутатов трудящих соответствующих уровней постоянно действующих органов государственной власти, порождённых этими Советами, и должностных лиц, работающих в них.

Как видно из приведённых ранее разделов Конституции СССР 1936 г., она не предусматривала никакого манипулирования «сверху» процессом выдвижения кандидатов. Даже характеристика в её 126 статье Всесоюзной коммунистической партии большевиков — ВКП (б) — как «руководящего ядра всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных» не подразумевает такого рода манипулирования, поскольку в условиях провозглашаемой ею же свободы слова мнение члена ВКП (б) не более весомо для думающего общества, нежели мнение беспартийного гражданина, если остальные граждане оценивают оба мнения по совести. Когда её текст был в процессе всенародного обсуждения, были опубликованы проекты избирательных бюллетеней, форма которых предполагала избрание депутатов всех уровней на альтернативной основе, т.е. избрание одного депутата из нескольких кандидатов, предложенных к избранию разными выдвинувшими их организациями. В последующем в политической практике партноменклатурной бюрократии выборы стали безальтернативными, хотя сохранялась возможность проголосовать против избрания предложенной партаппаратчиками кандидатуры. Однако население этой возможностью не пользовалось, предпочитая выразить своё «одобрям!».

Но Конституция — только текст. И для того чтобы жизнь текла в соответствии с конституционными нормами, — её положения, выраженные в любой конституции юридическим языком, должны быть интегрированы в правосознание политически активной части общества — как представителей государственной власти, так и достаточно большой доли граждан, принявших на себя заботу о судьбах страны, и контролирующих через систему общественных организаций и избирательную систему работу органов государственной власти и работу её носителей персонально.

Иначе говоря, для того, чтобы законодательство реализовывалось в общественно-полити­ческой практике общества, необходимы два фактора:

  • во-первых, в обществе должна быть политически активная часть,
    • → как максимум, охватывающая всё общество[43], а как минимум, — достаточная по численности и достаточно широко распределённая в обществе для того, чтобы быть в нём генератором процессов автосинхронизации[44],
    • → обладающая интеллектом и некоторой осведомлённостью (уровнем образованности), необходимыми для того, чтобы выработать содержательно определённую политическую инициативу[45],
    • → и обладающая политической волей, необходимой, чтобы инициативу воплотить в жизнь, в том числе, и при опоре на процессы автосинхронизации, общественную самоорганизацию и юридическую систему;
  • во-вторых, эта политически активная часть общества должна обладать правосознанием, т.е. она должна осознавать,
    • → что законодательство — это один из инструментов общественного самоуправления,
    • → и как в действующем законодательстве выражаются её жизненные интересы.

Если первое и второе наличествует в обществе во всех составляющих каждого из них, то любое не только систематическое, но и разовое нарушение законодательства будет иметь следствием проявление политической инициативы носителей правосознания, направленной на соблюдение норм законности и наказание виновных в её нарушении и попрании законных прав граждан. Причём это предполагает не только политическую активность именно тех граждан, чьи законные права были нарушены, но и политическую активность тех граждан, кто стал этому свидетелем либо узнал об этом и поверил в достоверность сообщаемых ему сведений о попрании прав третьих лиц.

Если в обществе нет правосознания в указанном смысле этого термина, то законодательство не будет работать, даже если есть политически активная часть общества.

Если у некоторой части общества есть правосознание, но она убеждена, что действующее законодательство противоречит интересам её представителей, а государственная власть настаивает на безальтернативности именно этого законодательства и проистекающей из него правоприменительной практики либо молча подменяет законность произволом, то эта часть населения будет саботировать соблюдение этого законодательства и распоряжения власти, будет поддерживать саботаж со стороны других лиц и организовывать его; а её действия, направленные на ликвидацию этого законодательства и правоприменительной практики, могут быть «экстремистскими»: начиная от единичных преступлений против представителей господствующей юридической системы в стиле Веры Фигнер, народовольцев и эсеров (в имперском прошлом) и сценария фильма «Ворошиловский стрелок» (в настоящем) и массовых бунтов (перекрытие федеральных автотрасс населением «моногородов», где убито единственное кормившее всех предприятие; бунт в колонии в Копейске в конце ноября 2012 г. по поводу злоупотребления персонала в отношении заключённых) — и кончая организацией государственного переворота и революции.

Если носители альтернативного действующему законодательству правосознания политически активны в том смысле, как это определено выше, то они способны выработать и реализовать стратегию уничтожения действующей юридической системы в их обществе и замены её другой — выражающей их интересы — «мирными средствами»: т.е. без бунтов и революций. В этом случае прежняя юридическая система на протяжении некоторого времени может быть «декоративной ширмой», которой они прикрывают свою политику, направленную на её свержение, по мере того, как они проникают в наличествующие в обществе институты власти и захватывают в них ключевые посты. Если вывести из рассмотрения исторически короткий период становления государственности СССР, то после его завершения противники Советской власти и социализма именно так — способом проникновения во власть, захвата ключевых постов и продвижения идиотов на те должности, с которых им могло быть оказано сопротивление[46], — уничтожили СССР. Однако попрание ими социалистической законности С.Е.Нарышкин в своём выступлении представил как истинную суть Советской власти на протяжении всего периода её существования в нашей стране.

И проблема перехода к жизни по новой конституции в 1936 г. носила двоякий характер и состояла в том, что:

  • В стране, практически сразу же после Великой октябрьской социалистической революции, реально успела сложиться диктатура партаппаратной бюрократии, победившая Советскую власть, как власть, исходящую из народа, ещё в годы гражданской войны[47] и в первые годы становления СССР. Лозунгами партаппаратной бюрократии на протяжении всей советской истории были «борьба с контрреволюцией» (в начальный период существовании РСФСР, а потом СССР), а позднее — борьба с «антикоммунистической пропагандой» и «антисоветизмом» (в хрущёвско-брежневский период). Партаппаратная бюрократия практически сразу оформилась как профессиональная корпорация, обособившаяся от остального общества и несущая в себе тенденцию к тому, чтобы с течением времени превратиться в эксплуататорский правящий класс[48]. В новой Конституции она увидела политику, прямо направленную на устранение её диктатуры и переход к реальному, а не декларативному народовластию, в котором бюрократическому произволу и безответственности не будет места.
  • подавляющее большинство населения страны было нравственно-мировоззренчески не готово к тому, чтобы воспринимать Советскую власть как свою собственную власть, а видело в ней власть, которая должна управлять государством в их интересах. При этом довольно большая часть населения страны не была энтузиастами социалистического строительства, а относилась к нему скептически-наблюдательно: если вы достигнете в этом успеха, то мы скажем вам «спасибо» и будем пользоваться плодами социализма, но на нашу инициативу и самоотверженность в деле строительства и защиты социализма — не рассчитывайте, мы будем реализовывать свою инициативу в других сферах. Ещё некоторая часть терпела строительство социализма и готова была саботировать и вредить в случае, если реальные и иллюзорные оценки гарантии их собственной безнаказанности представлялись им высокими.[49]

В таких условиях бюрократия на том же VIII съезде Советов, который принял Конституцию СССР 1936 г., отказалась назначить дату проведения выборов, перенеся их на неопределённый срок. А в период подготовки к предстоящим выборам развернула массовые репрессии и государственный террор (тот самый «37‑й год»), которым группа И.В.Сталина воспрепятствовать не смогла[50]. Но позднее инициаторы репрессий и террора — пресловутая «ленинская гвардия», — не без направляющей воли И.В.Сталина сами сгинули в тех же репрессиях, о чём сетовал на ХХ съезде один из инициаторов и активистов репрессий и партноменклатурный бюрократ Н.С.Хрущёв. Ф.И.Чуев приводит мнение о репрессиях маршала авиации Александра Евгеньевича Голованова (1904 — 1975, создатель стратегической авиации в СССР), который сам едва избежал ареста в период «ежовщины»:

«Вот я вспоминаю встречи, разговоры со Сталиным, сколько раз по тем или иным вопросам — всё это мимо ушей! Когда стало вспоминаться? Когда на Сталина стали лить всякую грязь. Я удивляюсь не тому, сколько погибло при нём народу, а как он сумел ещё это остановить! Ведь общее настроение было такое, что могли полстраны уничтожить сами своими руками (выделено нами при цитировании). И думаешь, чёрт побери, как у нас, в нашей России бывает! Думаешь о прошлых временах, о Петре Первом и видишь: всё повторяется. История, по-новому, но повторяется. Не раз вспоминал, сколько Сталин говорил, что бытие определяет сознание, а сознание отстаёт от бытия! И думаю: ведь, по сути дела, мы должны мыслить по-коммунистически. А мыслится XVIII веком: как бы кого спихнуть!»[51].

Выборы в Верховный Совет состоялись 12 декабря 1937 г.[52] и проходили в обстановке «большого террора» 1937 — 1938 гг. Вследствие этого в них не смогли реализоваться те прогнозы, которые давал И.В.Сталин в беседе с Р.Говардом. Именно в результате этих общественно-политических процессов Конституция СССР 1936 г. оказалась невостребованной обществом, поскольку репрессии 1937 подавили и политическую инициативу в обществе, и правосознание, и превратилась в декоративную ширму власти партономенклатурной бюрократии, к тому же — пронизанной масонством.

Причины просты. В обществе Российской империи правосознания не было ни в «элите», ни в простонародье. В «элите» царил правовой нигилизм, о котором М.Е.Салтыков-Щедрин писал так:

«— Pas de malsaines theories! restons dans la pratique! [Никаких нездоровых теорий! останемся на практической почве!] Практика в этом случае — самый лучший ответ. Начнём хоть с тебя. Ты вот сидишь теперь у себя в квартире и, уж конечно, чувствуешь себя под защитой закона. И вдруг — фюить! — et vous etes a mille verstes de votre chez-soi, de vos habitudes, de vos amis, de la civilisation… que sais-je enfin! [И вы оказываетесь в тысяче верстах от вашего дома, ваших привычек, ваших друзей, от цивилизации… мало ли еще от чего!] Ведь это возможно, спрашиваю я тебя?

— Конечно, оно не невозможно, но…

— Никаких “но”! фюить — и больше ничего! (выделено нами жирным при цитировании[53]). Теперь спрашиваю тебя: ежели я, как помпадур[54], имею возможность обойти закон ради какого-то «фюить», то неужели же я поцеремонюсь сделать то же самое, имея в виду совершить нечто действительно полезное и плодотворное?

— Да, это так. То есть, коли хочешь, оно и не «так», но уж если допустить в принципе, что можно делать всё, что хочешь, то лучше свиней разводить, нежели вращать зрачками»[55].

И в правящей «элите» страны такое отношение к закону было широко распространённым всегда, и временами становилось и господствующим: и до 1917 г. в империи, и до принятия Конституции 1936 г., и после него вплоть до краха СССР в 1991, и в постсоветской РФ. Об этом С.Е.Нарышкин, говорил и в рассматриваемом его выступлении на телеканале «Культура» как об «устойчивой привычке к неправовому поведению»[56], хотя и не стал вдаваться в рассмотрение того, что она 1) характеризует, прежде всего, правящую «элиту» и 2) является одним из инструментов осуществления ею самовластья и тирании в отношении остального общества.

И соответственно изложенному, возможны два варианта использования законодательства в общественно-политической практике. Вариант первый — нормальный:

  1. Анализ реальной или возможной ситуации в её конкретике.
  2. Подбор соответствующих законов и статей, которые соответствуют ситуации.
  3. Принятие решения в соответствии с положениями законодательства в отношении сложившейся в жизни или перспективной ситуации.
  4. Если нет соответствующего положения закона, то выработка произвольного решения, которое, однако, не должно нарушать иных статей законодательства, а при необходимости — доработка законодательства.

Назовём этот порядок действий для определённости «нормальным порядком». В основе этого порядка лежит правосознание в определенном выше значении термина, объединяющее и представителей государственной и бизнес — властей, и политически активную и ответственную часть остального общество. Если этот порядок действует, то общество можно характеризовать как гражданское, а государство — как правовое. При этом правоприменительная практика, выражающая этот нормальный порядок, становится основой для совершенствования законодательства и правоприменительной практики как системы обезличенного управления, перед которой равны все физические и юридические лица.

Менталитет отечественного чиновничества, представителей «правоохранительных» органов и судейского корпуса при неразвитости правосознания в обществе в целом[57] на протяжении нескольких последних веков по настоящее время порождает иную алгоритмику применения законодательства:

  1. Анализ ситуации и выяснение социального статуса участников (с целью выявления их возможностей оказать эффективное противодействие злонравному произволу).
  2. Выработка произвольного решения в отношении ситуации, в котором выражается ощущение (или понимание) целесообразности тем, кому предстоит утвердить проект решения.
  3. Поиск статей законодательства, ссылками на которые можно придать юридическую силу и видимость законности произвольно принятому решению.
  4. Оглашение решения со ссылками на закон и проведение решения в жизнь на «законных основаниях» при фактическом игнорировании и попрании норм законодательства и законных прав граждан и прочих физических и юридических лиц.

Этот порядок действий назовём «антинормальным», но именно он является господствующим в нашей стране (по крайней мере, с момента становления крепостного права) на протяжении нескольких последних веков по настоящее время включительно. В том числе он определяет и характер функционирования высших судебных инстанций постсоветской России.

В частности, вопрос о юридической легитимности ныне действующей конституции РФ, вследствие нарушения в процессе её разработки и принятия действовавшего в тот период законодательства и злоупотреблений властью высшими должностными лицами государства, иногда обсуждается в малотиражной юридической литературе. Этот вопрос был задан второму председателю Конституционного суда РФ В.А.Туманову.

«… на вопрос: «будет ли Конституционный Суд рассматривать вопрос о конституционности самой Конституции?», глава верховного органа государства по обеспечению законности ответил, что не будет, так как это поставило бы под сомнение саму правовую основу деятельности Конституционного Суда».[58]

Причём в этом ответе есть одна явная несуразность: Конституционный суд был создан до введения в действие конституции РФ 1993 г. — он был избран 30 октября 1991 г. съездом народных депутатов РСФСР. 23 марта 1992 г. Конституционный суд признал противоречащим конституции страны телеобращение Б.Н.Ельцина от 20 марта того же года. После того, как Б.Н.Ельцин своим указом № 1400 21 сентября 1993 г. объявил о роспуске Верховного Совета РФ, в полном соответствии со своими полномочиями Конституционный суд собрался заседание в ночь с 21 на 22 сентября и вынес вердикт о неконституционности этого указа.

После этого вердикт Конституционного суда был проигнорирован и новый «конституционный строй» был создан военной силой. Председатель Конституционного суда В.Д.Зорькин под угрозой уголовного наказания сложил свои полномочия, но сохранил статус одного из судей Конституционного суда. После событий 3 — 4 октября Б.Н.Ельцин приостановил действие Конституционного суда. А в 1994 году был принят новый закон о Конституционном суде. Согласно нему, суд утратил право рассматривать дела по собственной инициативе и оценивать конституционность действий тех или иных должностных лиц, а также конституционность партий. При этом коллегия суда была расширена с 13 до 19 судей.

История вопроса показывает, что поскольку Конституционный суд в 1993 г. не был распущен, то ныне действующий Конституционный суд не является следствием введения в действие новой конституции в 1993 г., его легитимность не обусловлена её юридической легитимностью. Вследствие этого вердикт конституционного суда о нелегитимности ныне действующей конституции  не ставит его в положение «унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла». Т.е. он вправе рассмотреть и вопрос о легитимности конституции — был бы запрос, но не будет этого делать. — Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо разъяснить ещё одну несуразность, в которой выражается антинормальная правоприменительная практика: и ответ В.А.Туманова, и закон 1994 г., лишающий Конституционный суд инициативы, — прямые нарушения принципа независимости законодательной, исполнительной и судебной власти, провозглашением которого либералы гордятся как своим якобы неоспоримым достижением. Этот принцип провозглашён ст. 10 конституции РФ 1993 г. в следующей форме: «Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» — самостоятельность одним из своих аспектов включает в себя и право на инициативу. Соответственно внутренне противоречивой и несостоятельной становится ст. 120.1 конституции РФ 1993 г.: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону», поскольку федеральный закон о Конституционном суде противоречит принципу независимости судебной власти.

Теперь вернёмся к прерванной цитате с ответом В.А.Туманова:

«Этим ответом В.Туманов подтвердил правомерность вопроса, признав, однако, рискованность его для возглавляемого им института власти[59] и, заверив кого надо в том, что сам Суд этот вопрос никогда не рассмотрит. Близкий по смыслу вопрос был задан главным редактором журнала «Государство и право» А.И.Ковлером и преемнику Туманова на посту председателя Конституционного Суда М.В.Баглаю[60], который оставил вопрос без вразумительного ответа. А преемник Баглая В.Зорькин, оставленный в должности и после достижения им установленного Конституцией предельного возраста в рвении усерднее служить «благодетелям», прилагал все усилия, чтобы исключить из конституций и уставов субъектов РФ положений, являющихся истинным выражением воли их населения, и заменить их нормами Конституции Российской Федерации.

Действительно, общепризнанные нормы и принципы демократии и конституционализма, которые на словах воспеваются российскими властями, свидетельствуют о том, что у современного Российского государства отсутствует легитимная Конституция»[61].

Но такой антинормальный порядок применения законодательства «элитой» вызывает и ответный правовой нигилизм в остальном обществе, которому правящая «элита» предлагает безропотно терпеть её злонравный произвол и не вмешиваться в её дела никоим образом. Если же злоупотребления такого рода обнажаются, то «элита» норовит представить их как единичные досадные случаи, и убедить вышестоящих начальников и общество в том, что обычно всё же действует нормальный порядок применения законодательства в государственном и в бизнес — управлении. При этом политика направлена на то, чтобы подавить «виновных» в разоблачении злоупотреблений властью и в попрании законных прав (тому полно примеров в текущей интернет-публицистике).

Об этом М.Е.Салтыков-Щедрин писал так:

«Нигилист — это, во-первых, человек, который почему-либо считает себя неудовлетворенным[62], во-вторых, это человек, который любит отечество по-своему и которого исправник[63] хочет заставить любить это отечество по-своему. И вот этого-то человека избирают предметом внутренней политики»[64].

Конституция СССР 1936 года, если соотносить её с этой многовековой общественно-политической практикой, представляет собой декларацию-призыв И.В.Сталина — действительно великого вождя и учителя — вырваться из этого порочного образа жизни и перейти к реальному народовластию свободных людей. Декларация осталась в истории, а призыв остался не услышанным и не понятым ни современниками, ни потомками. Причины объяснили Б.Франклин, И.Кант, И.В.Гёте, В.О.Ключевский, Платон в приведённых выше их высказываниях. Ещё одну причину назвал М.Е.Салтыков-Щедрин:

«… скажу тебе по секрету, что наш мужик даже не боится внутренней политики, потому просто, что не понимает её. Как ты его ни донимай, он всё-таки будет думать, что это не «внутренняя политика», а просто божеское попущение, вроде мора, голода, наводнения, с тою лишь разницею, что на этот раз воплощением этого попущения является помпадур. Нужно ли, чтоб он понимал, что такое внутренняя политика? — на этот счёт мнения могут быть различны; но я, со своей стороны, говорю прямо: берегитесь, господа! потому что, как только мужик поймёт, что такое внутренняя политика — n-i-ni, c’est fini! [кончено!].

— Гм… да… пожалуй, что это и так»[65].

2.2. Концептуальная обусловленность законодательства
и Конституция СССР 1936 года

Этот раздел — ликбез для профессиональных юристов, освещающий проблематику, о которой умалчивают курсы теории государства и права.

В США был сенатор Роберт Карлайл Берд (1917 — 2010). Он прожил долгую и не простую жизнь: вырос в семье дяди и тёти в бедном шахтёрском посёлке в штате Вирджиния, потом работал сам и учился (большей частью «без отрыва от производства»), перепробовав множество профессий; в годы второй мировой войны работал сварщиком в военном кораблестроении; после войны вернулся в родную Вирджинию и победил на выборах в её законодательное собрание, с 1952 г. — в Конгрессе, с 1958 г. — в Сенате; политическую деятельность начал ещё в юности в Ку-Клус-Клане, а на закате жизни благословил (судя по всему искренне) чернокожего Б.Х.Обаму, только что впервые избранного сенатором, на работу в Сенате. Почти за 90 лет жизни человек много чего видел, много чего понял и во многом изменил себя сам в соответствии с тем, что начинал понимать. Но жизнь не вечна, а быстродействие чувств и интеллекта ограничены…

Рассказывая о своём общении с сенатором Р.К.Бердом (самым старым в то время членом Сената США и, как считается, — достаточно высоко посвящённым масоном), Б.Х.Обама приводит его слова:

«Конституцию сейчас почти никто не знает, — продолжал сенатор, вынимая из пиджака томик карманного формата. — А я всегда говорил, что мне нужны только эта книга да ещё Библия»[66].

О том же сам Б.Х.Обама. Он даёт характеристику законодательству США:

«… наше законодательство по определению является кодификацией моральных норм, и многое в нём основано на иудейско-христианской традиции»[67].

Эти слова Р.К.Берда и Б.Х.Обамы нуждаются в пояснении.

Если смотреть на жизнь культурно своеобразного общества с позиций достаточно общей (в смысле универсальности применения) теории управления (ДОТУ)[68], то:

  • Концепция управления обществом (самоуправления общества) это — совокупность целей, упорядоченная по иерархии их значимости в порядке убывания, и пути (в матрице возможностей) и средства достижений намеченных целей.
  • Культура общества — вся информация и алгоритмика, не передаваемая от поколения к поколению в готовом к употреблению виде на основе генетического механизма биологического вида.

Культура вторична по отношению к концепции, под властью которой живёт общество, и представляет собой информационно-алгоритмическую систему, обеспечивающую, во-первых, текущее самоуправление общества в русле этой концепции, и, во-вторых, — устойчивое воспроизводство в преемственности поколений концептуально определённого самоуправления в соответствии с этой же концепцией.

Если при этом общество является концептуально безвластным, то оно не способно реализовать в отношении себя полную функцию управления, а его самоуправление некоторым образом регулируется сообществом хозяев и заправил этой концепции.

Правовая культура (субкультура) общества регулирует взаимоотношения людей в нём и их взаимосвязи с природной средой и инакокультурными обществами и их представителями и включает в себя три составляющие: 1) некодифицированную, исторически сложившуюся (так называемую, «традиционную») этику, 2) кодифицированное право, далее для краткости именуемое «законодательство», которые могут в чём-то противоречить друг другу вплоть до полной их несовместимости в жизни общества, что влечёт за собой социальные неурядицы, 3) некоторый нравственно обусловленный произвол, в прошлом породивший и первое, и второе и модифицирующий их в непрестанно текущем настоящем.

Об этой обусловленности законодательства США концепцией (в данном случае — библейской концепцией порабощения человечества от имени Бога) и говорил сенатор Р.К.Берд; а об обусловленности кодифицированного права (законодательства) некодифицированным правом (моральными нормами библейской культуры) говорил президент США Б.Х.Обама в приведённых выше выдержках.

Но высказывания обоих — из серии тех, которые характеризуются словами: «А сам-то понял, что сказал?», — поскольку их авторы, указав на Библию, как на концепцию организации жизни общества и как на источник законодательства США, не пошли дальше и не задались по совести вопросом о неправедной сути этой концепции, о её вредоносности и о необходимости выработать ей альтернативу и воплотить её в жизнь.

Ещё более ярко эта обусловленность культуры и правовой субкультуры библейской концепцией выражается в Израиле. В Израиле вообще нет официально принятой конституции на протяжении всего времени его существования. Если спросить гражданина Израиля о том, на основе каких законов живёт его страна, то, скорее всего, он ответит: «На основе Торы». И действительно: в основе всего некодифицированного и кодифицированного права в государстве Израиль лежат Тора и поясняющий её связи с жизнью Талмуд и воспитание подрастающих поколений в соответствии с их требованиями, а светские так называемые «Основные законы Израиля» и прочие законы этого государства[69] — только дополняют Тору и Талмуд. При этом раввины обладают статусным правом — в некоторой мере произвольно — истолковывать положения Торы и Талмуда применительно к конкретике жизни.

———————

Но для отечественных «правоведов» обусловленность культуры в целом и законодательства, в частности, концепцией организации жизни общества в преемственности поколений — идея неведомая, поскольку в стандартных курсах социологии и «теории государства и права» ничего не говорится о том, что такое полная функция управления, какие варианты её реализации в жизни общества знает история и к каким способам реализации следует стремиться для того, чтобы жизнь человечества и каждого из людей была свободной и обеспечивала безопасность  развития культурно своеобразных обществ и человечества в целом. И, похоже, что эта тема настолько чужда их узкопрофессиональному мировосприятию и миропониманию зомби, что они никогда не «пробалтываются» о том, о чём «проболтались» Р.К.Берд и Б.Х.Обама. Соответственно для подавляющего большинства профессиональных юристов в нашей стране (это выразилось и в рассмотренном ранее выступлении С.Е.Нарышкина на канале «Культура»), вне понимания лежит следующее:

Всякое законодательство является атрибутом государственности[70] и представляет собой выражение принципов и алгоритмики самоуправления общества и государственного управления по определённой концепции. Поскольку управление ВСЕГДА носит концептуально определённый характер, то всякое законодательство большей частью[71] выражает ту или иную определённую концепцию управления жизнью общества.

Назначение законодательства:

1) обеспечение стандартного управления по определённой концепции;

2) разрешение в ней конфликтов вложенных частных управлений;

3) защита управления по ней от управления на основе альтернативных, — не совместимых с нею, — концепций[72].

И в законодательстве каждого государства можно выявить компоненты, направленные на решение каждой из трёх названных выше задач в их совокупности.

Кроме того, во всяком законодательстве присутствуют «юридические шумы» — демагогия, политиканство и законы, неоднозначные в аспекте соотносимости с реальной жизнью (важная составляющая в деле обеспечения финансового благополучия корпорации юристов и прежде всего — адвокатов), а также — некоторые законы и положения, в силу разных причин проистекающие из чуждых концепций, не совместимых с той, которую выражают названные выше компоненты, в силу чего они в большинстве своём не реализуются на практике.

Сказанное выше об обусловленности законодательства концепцией жизни общества и анализ Конституции СССР 1936 г. приводят к неизбежному выводу: она не вписывается в библейскую концепцию порабощения человечества от имени Бога, суть которой может быть выражена в следующей подборке цитат из Библии — из Ветхого и Нового заветов, а по сути — наветов «мировой закулисы» (хозяев и заправил библейского проекта) на Бога.

*          *          *

«Не давай в рост брату твоему (по контексту единоплеменнику-иудею) ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что возможно отдавать в рост; иноземцу (т.е. не иудею) отдавай в рост, чтобы господь бог твой (т.е. дьявол, если по совести смотреть на существо ростовщического паразитизма) благословил тебя во всём, что делается руками твоими на земле, в которую ты идёшь, чтобы владеть ею» (последнее касается не только древности и не только обетованной древним евреям Палестины, поскольку взято не из отчёта о расшифров­ке единственного свитка истории болезни, найденного на раскопках древней психбольницы, а из современной, массово изданной книги, пропагандируемой всеми Церквями и частью «ин­теллигенции» в качестве вечной истины, данной якобы Свыше), — Второзаконие, 23:19, 20. «…и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы [и будешь гос­подствовать над многими народами, а они над тобой господствовать не будут].[73] Сделает тебя господь [бог твой] главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если будешь повиноваться заповедям господа бога твоего, которые заповедую тебе сегодня хранить и исполнять», — Второзаконие, 28:12, 13. «Тогда сыновья иноземцев (т.е. последующие поколения не-иудеев, чьи предки влезли в заведомо неоплатные долги к племе­ни ростовщиков-единоверцев) будут строить стены твои (так ныне многие семьи арабов-палестинцев в их жизни зависят от возможности поездок на работу в Израиль) и цари их бу­дут служить тебе («Я — еврей королей», — возражение одного из Ротшильдов на неудач­ный комплимент в его адрес: «Вы король евреев»); ибо во гневе моём я поражал тебя, но в благоволении моём буду милостив к тебе. И будут отверсты врата твои, не будут затво­ряться ни днём, ни ночью, чтобы было приносимо к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и та­кие народы совершенно истребятся», — Исаия, 60:10 — 12.

Иерархии всех якобы-Христианских Церквей, включая и иерархию «русского» «православия», настаивают на священности этой мерзости[74], а канон Нового Завета, прошед­ший цензуру и редактирование ещё до Никейского собора (325 г. н.э.), провозглашает её от имени Христа, безо всяких к тому оснований, до скончания веков в качестве благого Божьего Промысла:

«Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков[75]. Не нарушить пришёл Я, но исполнить. Истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота или ни од­на черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё», — Матфей, 5:17, 18.

При признании священности Библии и убеждённости в неизвращённости в ней Откровений Свыше, расово-«элитарная» фашистская доктрина порабощения всех «Второзакония-Исаии» становится главенствующей политической доктриной в культуре библейской цивилизации, а Новый завет программирует психику паствы церквей имени Христа на подчинение заправилам библейского проекта порабощения всех:

«… не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду», — Матфей, гл. 5:39, 40. «Не судите, да не судимы будете» (т.е. решать, что есть Добро, а что Зло в конкретике жизни вы не в праве, и потому не противьтесь ничему), — Матфей, 7:1.

Это конкретный смысл Библии, в результате которого возникла и которым управляется вся библейская цивилизация — так называемый «Запад» и отчасти Россия. Всё остальное в Библии — мелочи и сопутствующие этому обстоятельства, направленные на расстройство ума и порабощение воли людей.

Поэтому приверженцам библейских культов не следует сетовать, что в СССР многие их представители пали жертвами «необоснованных репрессий»: они были носителями, проводниками и пособниками этой глобально политической доктрины, от которой большевизм защищал страну в меру своего тогдашнего понимания.

*                     *
*

Об отношении большевиков к этой концепции порабощения людей от имени Бога В.И.Ленин писал в работе «Социализм и религия»[76] в 1905 г. следующее:

«Современное общество всё построено на эксплуатации громадных масс рабочего класса ничтожным меньшинством населения, принадлежащим к классам землевладельцев и капиталистов. Это общество — рабовладельческое, ибо “свободные” рабочие, всю жизнь работающие на капитал, “имеют право” лишь на такие средства к существованию, которые необходимы для содержания рабов, производящих прибыль, для обеспечения и увековечения капиталистического рабства.

Экономическое угнетение рабочих неизбежно вызывает и порождает всякие виды угнетения политического, принижения социального, огрубения и затемнения духовной и нравственной жизни масс. Рабочие могут добиться себе большей или меньшей политической свободы для борьбы за своё экономическое освобождение, но никакая свобода не избавит их от нищеты, безработицы и гнёта, пока не сброшена будет власть капитала. Религия есть один из видов духовного гнёта, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т.п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живёт чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь.

Но раб, сознавший своё рабство и поднявшийся на борьбу за своё освобождение, наполовину перестает уже быть рабом. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещённый городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржуазных ханжей, завоёвывая себе лучшую жизнь здесь, на земле. Современный пролетариат становится на сторону социализма, который привлекает науку к борьбе с религиозным туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь тем, что сплачивает его для настоящей борьбы за лучшую земную жизнь»[77].

Да, В.И.Ленин писал об отношении большевиков-марксистов к библейскому проекту порабощения человечества от имени Бога и об отношении большевиков не к Богу (Ленин был убеждён в том, что Бог не существует), а к исторически реальному идеалистическому атеизму той эпохи; писал с позиций безальтернативного атеизма — атеизма материалистического. Тем не менее:

Политика большевиков, будучи направленной на искоренение эксплуатации «человека человеком», объективно была направлена на искоренение любого идеалистического атеизма, целью которого является эксплуатация людей и обществ от имени Бога. И в этом аспекте она лежала в русле Промысла.[78]

Соответственно Конституция СССР 1936 г., будучи выражением именно такой политики большевизма, не вписывается в библейскую концепцию порабощения человечества и в другие исторически реальные концепции эксплуатации «человека человеком» на основе иных разновидностей идеалистического атеизма. И её появление в истории — результат того, что библейцы-активисты в их большинстве тоже не задумываются о том, что любое законодательство — выражение некой концепции организации жизни общества в преемственности поколений. В силу этого обстоятельства среди братанов-масонов, действовавших в СССР, не нашлось никого, кто бы смог пресечь появление именно этого текста Конституции СССР 1936 г. и инициировать порождение текста, соответствующего библейской доктрине порабощения человечества от имени Бога в её марксистском выражении. Эти задачи были решены в конституции СССР 1977 г.

Но Конституция СССР 1936 г. также, как и любое законодательство в человеческом обществе, концептуально обусловлена и выражает принципы и алгоритмику управления по определённой концепции. Она хотя и не поминает Бога, но по сути своей проистекает из альтернативной библейскому проекту порабощения человечества концепции построения Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей, живущих по совести. Её статья 124 (см. ранее в разделе 2.1), хоть и рождена в культуре воинствующего атеизма-материализма, тем не менее провозглашает свободу совести, как право гражданина СССР быть верующим либо быть атеистом, и потому не противоречит кораническому принципу: «Нет принуждения в религии. Уже ясно отличился прямой путь от заблуждения. Кто не верует в идолопоклонство и верует в Бога, тот ухватился за надёжную опору, для которой нет сокрушения»[79]. И ничто не мешает понимать в её тексте слово «совесть» в соответствии с его истинной сутью: совесть — врождённое религиозное чувство, «подключённое» к бессознательным уровням психики, отображающее результаты своей деятельности на уровень сознания вполне определённым образом. Не запрещает Конституция 1936 г. вести по совести и дискуссии на темы религии и атеизма, которые, — если их вести по совести и вдумчиво, — ведут к распространению в обществе беззаветной веры Богу (свобода слова провозглашена в ней — ст. 125, пункт «а»).

Конституция СССР 1936 г. — Конституция общества, старающегося жить на основе Единого Завета от Бога всем людям: жить под властью диктатуры совести, не подавляемой какими бы то ни было вероучениями идеалистического либо материалистического атеизма.

В ней нет упоминаний ни марксизма вообще, ни его классиков-основоположников персонально, и соответственно в ней нет утверждений об обусловленности строительства социализма и коммунизма «марксизмом» или «марксизмом-ленинизмом» и верностью этой идеологии общества. Иначе говоря, Конституция СССР 1936 г., будучи концептуально обусловленной, не является идеологически ограниченной или подчинённой задаче проведения в жизнь какой-либо идеологии[80].

Эта её особенность вызвала неудовольствие и Л.Д.Троцкого[81], по мнению которого:

  • её формулировка «от каждого по способностям — каждому по труду» (ст. 12) — «внутренне несостоятельна и бессмысленна», представляет собой извращение формулы К.Маркса коммунистического принципа «от каждого по способности — каждому по потребности» и скрывает принуждение в СССР к труду и нормированию соответственно общекапиталистическому принципу «выжать из каждого, как можно, больше и дать ему в обмен, как можно, меньше»;
  • она юридически ликвидировала «диктатуру пролетариата» и вернулась «от советской системы выборов, по классовым и производственным группировкам, к системе буржуазной демократии, базирующейся на так называемом «всеобщем, равном и прямом» голосовании атомизированного населения»;
  • конституция представляет собой юридическое оформление тирании партаппаратной бюрократии[82].

Л.Д.Троцкий прав в том, что Конституция СССР 1936 г., действительно немарксистская. Он прав и в оценке общественно-политической реальности СССР тех лет: партаппаратная бюрократия действительно склонна к тирании, несёт в себе тенденцию к тому, чтобы стать эксплуататорским классом и реставрировать капитализм, изрядная доля население страны после всех потрясений времён революции, гражданской войны, становления новой государственности живёт в страхе и в силу этого обстоятельства не способна ни к чему, кроме как демонстрировать верноподданность партаппаратному бюрократическому режиму.

Но всё это не имеет никакого отношения к принципам и алгоритмике государственного управления и воспроизводству государственности обществом, описываемым Конституцией 1936 г. В этом аспекте Л.Д.Троцкий — клеветник. Это подтверждается и исторически тем, что партаппаратная бюрократия не приняла Конституцию 1936 г. к руководству своею деятельностью, и на её принятие VIII съездом Советов отреагировала репрессиями 1937 г., упредившими выборы и фактически сорвавшими их проведение в соответствии духом с новой Конституцией страны. Конституция, выразившая интересы партноменклатуры, была принята только 40 лет спустя — 7 октября 1977 г. на внеочередной сессии Верховного Совета СССР 9-го созыва.

Если же исходить из того, что Конституция СССР 1936 г. — Конституция общества, свободного от страхов, люди в котором живут под властью диктатуры совести, а не бюрократии, то следование ей в практической политике в принципе позволяет реализовать государственное управление в соответствии с объективно необходимой цикликой постановки и решения задач общественного устойчивого развития в гармонии с Природой и обеспечить военно-экономическую безопасность общества и государства: см. рис. 1 и пояснения к нему в Приложении.

Рис. 1. Взаимная обусловленность частных управленческих задач в ходе реализации концепции устойчивого развития.

В этом случае права и свободы личности при условии принятия личностью на себя конституционных обязанностей гражданина СССР по совести (см. в разделе 2.1 ст. 130 — 133 Конституции СССР 1936 г.) перед обществом и государством могут быть гарантированно экономически обеспечены политикой государства, т.е. самою же народной Советской властью.

И в этой объективно открытой возможности гарантированного экономического обеспечения прав и свобод добросовестной личности и общества при адекватном государственном управлении — принципиальное отличие Конституции СССР 1936 г. от конституций всех прочих государств прошлого и современности, где экономическое благополучие не гарантированы никому, поскольку большинство в тех или иных формах, в той или иной мере подвергается эксплуатации «человека человеком», а верхушка сообщества эксплуататоров — сами заложники этой системы и потому не свободны во всех смыслах, даже если не понимают этого.

———————

Что требуется в жизни для реализации циклики решения задач государственного управления, представленной на рис. 1? — Ответы просты:

  • Научно-методологическое обеспечение решения каждой из частных задач в их взаимосвязи с полной цикликой государственного управления.
  • Образование — как всеобщее обязательное, так и высшее профессиональное в области социологии, экономики, государственного и муниципального управления и юриспруденции на основе адекватного этой циклике научно-методологического обеспечения управления.
  • Социалистическое, а не какое-то иное либо концептуально не определённое правосознание достаточно большой доли населения страны, исходящее из первоприоритетности нравственно-этической задачи — исключить саму возможность эксплуатации «человека человеком», а не только искоренить эксплуатацию как реальное явление.
  • Политическая воля достаточно большой доли населения, реализующая социалистическое правосознание на основе научно-методоло­гичес­кого обеспечения государственного управления, адекватного объективным закономерностям бытия человеческого общества.

В СССР помехой этому были неразвитость социалистического правосознания, запуганность изрядной доли населения событиями нескольких предшествующих десятилетий истории страны и тоталитарно-безальтернативное господство в обществоведческом образовании марксизма-ленинизма со всеми его пороками[83], к тому же возведённого в ранг догмы, не подлежащей переосмыслению: «Учение Маркса всесильно потому, что оно верно» — В.И.Ленин («Три источника, три составные части марксизма»[84], 1913 г.).

Т.е. в 1936 г. страна в культурном и нравственно-психологическом отношении была также не готова к социализму, как и в 1923 г., когда В.И.Ленин писал об этой проблеме и путях её разрешения в своём ответе Н.Суханову[85] (о сути этой проблемы и путях её разрешения см. также работу ВП СССР «Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле Концепции общественной безопасности. О ликвидации системы эксплуатации «человека человеком» во многонациональном обществе»).

«“Россия не достигла той высоты развития производительных сил[86], при которой возможен социализм”. С этим положением все герои II Интернационала, и в том числе, конечно Суханов, носятся, поистине, как с писаной торбой[87]. Это бесспорное положение они пережёвывают на тысячу ладов, и им кажется, что оно является решающим для оценки нашей революции.

(…)

Если для создания социализма требуется определённый уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определённый «уровень культуры», ибо он различен в каждом из западноевропейских государств), то почему нам нельзя начать с начала с завоевания революционным путём предпосылок для этого определённого уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы.

(…)

Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?

Помнится, Наполеон писал: «On s’engage et puis… on voit». В вольном русском переводе это значит: «Сначала надо ввязаться в серьёзный бой, а там уж видно будет». Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьёзный бой, а там уже увидели такие детали развития (с точки зрения мировой истории это, несомненно, детали), как Брестский мир или нэп и т.п. И в настоящем нет сомнения, что в основном мы одержали победу»[88].

Не была она готова к социализму и в 1977 г., когда была принята последняя конституция СССР. Не была она готова и в 1991 г., когда начались как бы демократические реформы. Не готова она и ныне — в 2012 г.

———————

Если же говорить о системе организации экономической деятельности в целом, которая соответствует Конституции СССР 1936 г., то она не имеет ничего общего с экономическим маразмом хрущёвско-брежневской эпохи (включая и вздорные по сути, так называемые «косыгинские реформы», идеологом которых был Е.Либерман), когда де-факто вся экономика представляла собой государственный сектор[89], управляемый исключительно директивно адресно правительством СССР и подчинённой ему пирамидой бюрократической власти.

Следует обратить внимание на то, что Конституция СССР 1936 г. право собственности разграничивает на право собственности в отношении средств производства коллективного пользования и право личной собственности на предметы быта и средства производства индивидуального пользования «кустарей-одиночек», исходя из задачи искоренения в обществе эксплуатации «человека человеком». Конституция СССР 1936 г. не раскрывает содержание понятия собственность на средства производство и различий между частной и общественной собственностью на них. Проблема, однако, была не в том, что этих определений нет в Конституции[90], а в том, что и в марксизме, на основе которого строилось образование в области обществоведения и экономики, нет внятного определения собственности на средства производства и различий частной и общественной собственности на них; а культура общества не несла осознания содержания права собственности на средства производства и различий частной и общественной собственности на уровне массового «само собой разумения». На уровне массового «само собой разумения» представления о собственности были примерно такие:

  • если собственность частная — личная, то у неё есть конкретный хозяин;
  • если собственность общественная, то многими она воспринималась как бесхозная, которую каждый в праве «скоммуниздить» или испортить, если невозможно «скоммуниздить» и пользоваться ею исключительно единолично или в кругу своей семьи.

И если с таким пониманием частной собственности на уровне «само собой разумения» можно согласиться, то с таким пониманием общественной собственности согласиться нельзя.

К общественной собственности в социалистическом обществе, в социалистическом правосознании должно быть иное отношение: это твоя собственность, которую ты выделил в общее пользование других лиц — членов колхоза или кооператива, либо всего народа — в зависимости от вида собственности.

Однако такое отношение к личной (частной) и общественной собственности не успело стать господствующим в обществе СССР ни к 1936 г., ни позднее. Если бы оно стало господствующим, то перестройка была бы невозможна, поскольку сразу же была бы воспринята десятками миллионов людей как посягательство ворья на присвоение их личной собственности, которую они выдели в общее пользование[91].

Это — один из аспектов неразвитости социалистического правосознания, препятствовавшего полноценному воплощению положений Конституции СССР 1936 г. в жизнь.

Право собственности на средства производства можно определить как право управления ими по полной функции непосредственно или через доверенных лиц. Различие между общественной собственностью и частной собственностью на средства производства состоит в том, как формируется круг управленцев.

  • Если те, кто обслуживает определённую совокупность средств производства коллективного пользования, лишены реализуемой возможности отстранить от управления управленцев, чьё управление не отвечает их интересам[92], то собственность частная. При этом частная собственность может быть единоличной, семейно-клановой и корпоративной — в зависимости от того, кто реализует право управления по полной функции непосредственно или формирует сообщество доверенных лиц.
  • Если те, кто обслуживает определённую совокупность средств производства коллективного пользования, обладают реализуемой возможностью отстранить от управления управленцев, чьё управление не соответствует их интересам и заменить их другими управленцами (из среды коллектива или призванными со стороны), то собственность общественная. Различие между общественной собственностью государственной (общенародное достояние — в терминах Конституции СССР 1936 г.) и кооперативно-колхозной (а также — артельной собственностью) — в круге лиц, реализующих право отстранения управленцев и призыва новых: в случае общенародной государственной собственности — это весь народ, а случае кооперативно-колхозной (а также — артельной) собственности — это исключительно члены соответствующего коллектива.

Если понимая признавать такое истолкование термина «собственность на средства производства» и различие частной и общественной собственности на средства производства, то Конституция СССР 1936 г. предполагает:

  • работу предприятий государственного сектора (блок 5 на схеме рис. 1) в русле плана социально-экономического развития (блок 4 на схеме рис. 1) на принципах, определяемых государством[93];
  • работу предприятий кооперативно-колхозного сектора (включая и артели) на государственный заказ в соответствии с государственным планом социально-экономического развития и на основе инициативы руководства предприятий кооперативно-колхозного сектора в деле выявления проблем общественного развития и организации производства, в русле их решения.

Понятно, что взаимоотношения кооперативно-колхозного сектора (включая и «кустарей-одиночек») и государственного сектора друг с другом в такого рода системе могут носить только товарно-денежный характер, как отношения друг с другом предприятий кооперативно-колхозного сектора. Также исключительно товарно-денежный характер могут носить и отношения предприятий государственного сектора по поводу использования их производственных мощностей, не занятых в работах по государственному плану социально-экономического развития страны. Иными словами:

Конституция СССР 1936 г. предполагает функционирование рыночной экономики в русле государственного плана социально-экономического развития.

Что для этого требуется?

  • Во-первых, научно-методологическое обеспечение функционирования такой хозяйственной системы.
  • Во-вторых, законодательство, выражающее принципы и алгоритмику функционирования в русле этой концепции функционирования народного хозяйства страны: 1) органов государственной власти общегосударственного и местного уровня, 2) предприятий государственного сектора и 3) предприятий кооперативно-колхозного сектора.
  • В-третьих, правосознание государственных служащих, депутатов, общества, способное не только поддержать правоприменительную практику, выражающую Конституцию СССР 1936 г. и соответствующее законодательство о хозяйственной и финансовой деятельности.

В СССР Сталинской эпохи не было ничего из этого, кроме Конституции, которая на многие десятилетия обогнала миропонимание общества, его нравственность и этику.

Тем не менее, при отсутствии соответствующего научно-методологического обеспечения, при множестве ошибок и преодолевая целенаправленное вредительство, в сталинскую эпоху такое по характеру планово-управляемое рыночное социалистическое хозяйство в стране строилось.

Вопреки господствующим мнениям, целенаправленно культивируемым в послесталинские, и в особенности в постсоветские времена, реальность такова, что:

«К концу 1950-х годов в её системе (кооперативно-колхозном секторе: наше пояснение при цитировании) насчитывалось свыше 114 тысяч мастерских и других промышленных предприятий, где работали 1,8 миллиона человек. Они производили 5,9 % валовой продукции промышленности, например, до 40 % всей мебели, до 70 % всей металлической посуды, более трети верхнего трикотажа, почти все детские игрушки. В систему промысловой кооперации входило 100 конструкторских бюро, 22 экспериментальные лаборатории и два научно-исследовательских института.

14 апреля 1956 года появилось постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О реорганизации промысловой кооперации», в соответствии с которым к середине 1960 года промысловую кооперацию полностью ликвидировали, а её предприятия передали в ведение государственных органов. При этом, паевые взносы подлежали возврату в 1956 году согласно уставам артелей. Вместо выборного управляющего, управлять предприятиями стали назначенные директора — представители партноменклатуры»[94].

Так партаппаратная бюрократия, в эпоху так называемой «оттепели», проводя политику целенаправленного планомерного уничтожения социализма[95], фактически конфисковала кооперативно-колхозный сектор народного хозяйства СССР, оказавшийся де-факто в её частной корпоративной собственности, ничего общего,—  кроме названия, —  не имеющей с общенародной собственностью.

Политика большевизма в сталинские времена была иной.

«…  в осаждённом Ленинграде, например, знаменитые автоматы Судаева (ППС) делались в артелях. А это значит, что артели располагали машинным парком, станками и прессами, сварочным оборудованием, достаточно высокой технологией. Потом начал искать сведения об артелях — и узнал удивительные вещи. Оказалось, что при Сталине предпринимательство — в форме производственных и промысловых артелей — всячески и всемерно поддерживалось. Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза. В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением «дали по рукам» ретивым начальникам, вмешивающимся в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях, на два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием — единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13 % (и это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было). А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна. И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 1941-м году, особенно артелям инвалидов, которых стало много после войны…

В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Я читал воспоминания своего ровесника об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике. Ему поручили организовать артель в небольшом поселке, где он жил. Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорожденной артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия. Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью — он стал «начальником транспортного цеха». Другой раскопал под развалинами сатуратор — устройство для газирования воды — и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе. Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паев — в соответствии с вкладом в общее дело и квалификацией — и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать — артель росла и развивалась. А через несколько лет её председатель и орденом за ударный труд был награжден, и на районной доске почета красовался — оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и частных предприятиях, всякий труд был почетен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации».

(…)

В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья.

И артели производили не только простейшие, но такие необходимые в быту вещи — в послевоенные годы в российской глубинке до 40 % всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель и т.д.) было сделано артельщиками. Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпускала ленинградская артель «Прогресс-Радио».

(…)

Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у неё уже крупное производство мебели и радиооборудования. Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила её три с половиной тысячи тонн, став крупным производством. Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944-м, сразу после освобождения Гатчины делала остро необходимые в разрушенном городе гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 1950-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы. И таких примеров успеха — десятки тысяч»[96].

Т.е. плановый характер экономики СССР, как показывают эти примеры, не мешал реализации на благо общества предпринимательской инициативы ни артелям, ни «кустарям-единоличникам». Даже запрет на использование «кустарями-единоличниками» наёмного труда не мешал потому, что если предприниматель-единоличник считал, что потребности общества требуют расширения производства и привлечения наёмного труда, то ничто не мешало ему организовать артель. Другое дело, что в этом случае возникали «неделимые фонды» артели, которые становились общественной («кооперативно-колхозной) собственностью, а создатель артели (бывший «кустарь-единоличник») с течением времени имел шансы перестать быть её руководителем, если коллектив артели при очередном переизбрании руководства откажет ему в доверии. С такой перспективой не все предприниматели могли согласиться тогда и могут согласиться сейчас, воспринимая это как узаконенное Советской властью ограбление.

Всё это означает, что в СССР в сталинские времена фактически, однако без какого-либо научно-теоретического обоснования (большевиками, а не партаппаратной бюрократией) успешно решалась задача, о необходимости решения которой, видимо впервые на Западе, спустя несколько десятилетий (только в 1973 г.) высказался Джон Кеннет Гэлбрейт (1908 — 2006)[97].

«По мере того как государство во всё большей мере начинает использоваться в интересах общества (т.е. становится демократическим по существу, а не формально-процедурно: наше пояснение при цитировании), становится возможным рассмотрение тех реформ, для осуществления которых требуется вмешательство со стороны государства. Эти реформы логически распадаются на три части. В первую очередь существует потребность радикально усилить влияние и возможность рыночной системы, положительно повысить уровень её развития по отношению к планирующей системе и тем самым уменьшить со стороны рыночной постоянное неравенство в уровнях развития между двумя системами. Сюда входят меры по уменьшению неравенства в доходах между планирующей и рыночной системами, по улучшению конкурентных возможностей рыночной системы и уменьшению её эксплуатации со стороны планирующей системы. Мы называем это «новым социализмом». Необходимость уже вызвала к жизни новый социализм в гораздо большем масштабе, чем подозревает большинство людей.

Затем приходит очередь политики в отношении планирующей системы. Она состоит в упорядочении её целей с тем, чтобы они не определяли интересы общества, а служили им. Это означает ограничение использования ресурсов в чрезмерно развитых областях, переключение государства на обслуживание общества, а не планирующей системы, защиту окружающей среды, переключение технологии на службу общественным, а не технократическим интересам. Таковы следующие шаги, которые нужно рассмотреть в стратегии реформ.

И наконец, экономикой нужно управлять. Проблема состоит в том, чтобы управлять не одной экономикой, а двумя: одна из них подчинена рынку, а другая планируется фирмами, из которых она состоит. Подобное управление представляет собой последний шаг при определении общей стратегии реформ»[98].

«Новый социализм не допускает никаких приемлемых альтернатив; от него можно уклониться только ценой тяжёлых неудобств, большого социального расстройства, а иногда ценой смертельного вреда для здоровья и благополучия. Новый социализм не имеет идеологического характера, он навязывается обстоятельствами»[99].

Поскольку в жизни общества всё обусловлено прямо или опосредованно нравственностью и психологией людей, то социологические исследования рано или поздно приводят к необходимости давать характеристику нравственных и интеллектуальных качеств культурно своеобразных обществ, социальных групп, представителей субкультур, людей персонально. И социология проблемных обществ — такая наука, из которой можно узнать много неприятного: о себе, о предках, об окружающих и т.п.

Соответственно такому уровню рассмотрения проблематики те, кто в годы перестройки противопоставлял «плановую экономику» «рыночной экономике» и настаивал на очевидных преимуществах «беспланово»-рыночной, и те, кто поддался этой пропаганде:

  • либо идиоты, которые посмели судить о том, о чём не имели жизненно состоятельных представлений (иначе говоря, — «бандерлоги» по организации их психики, выражающейся в поведении[100]);
  • либо негодяи, которые решали задачу возрождения на месте СССР фрагмента глобальной библейской системы эксплуатации «человека человеком».

То же касается и «правозащитников» либерального толка — как советской эпохи, так и наших дней.

2.3. Конституция РФ 1993 года
в сопоставлении со «Сталинской Конституцией»

2.3.1. Конституция РФ 1993 года: управленческий дебилизм[101]

Ныне действующая (с последующими изменениями) конституция РФ была принята на референдуме 12 декабря 1993 г., совмещённом с выборами депутатов Государственной думы первого созыва. Она начинается с преамбулы[102]:

«Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединённые общей судьбой на своей земле[103], утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость её демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем Конституцию Российской Федерации».

Сразу же вспоминается один из её прототипов[104], в котором черпали «вдохновение» авторы текста конституции РФ 1993 г.:

«Мы, народ Соединённых Штатов, дабы образовать более совершенный Союз, установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, содействовать общему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим, провозглашаем и учреждаем настоящую Конституцию для Соединенных Штатов Америки»[105].

Конституция США — действительно документ, разделяющий эпохи:

  • эпоху наследственно-кастового феодализма, в котором социальный статус личности и семьи определялся принадлежностью к тому или иному роду,
  • и эпоху капитализма на основе идеологии буржуазного либерализма, в котором социальный статус личности и семьи определяется, прежде всего, их платёжеспособностью.

В Конституции США выразились высшие достижения социологической мысли конца XVIII века и нравственно-этические устремления предпринимательски инициативных социальных слоёв Западной региональной цивилизации той эпохи.

Но действующая ныне конституция РФ разрабатывалась и принималась в последнее десятилетие ХХ века, и происходило это в России, которая по сути своей — тоже, как и Запад, одна из региональных цивилизаций планеты, несущая через века свой смысл жизни, отличный и от западного, и от смысла жизни других региональных цивилизаций. А одна из её уникальных особенностей состоит в том, что наша региональная многонациональная цивилизация Россия-Русь локализована в границах общего её народам единого государства. Именно эту мысль косноязычные авторы конституции РФ не смогли выразить и наблудили в первой же её фразе. И кроме того, история цивилизации-государства России, — включая историю мысли и историю народных чаяний, — гораздо продолжительнее и содержательно обширнее, нежели история североамериканских колоний марионеточных[106] масонско-британской короны и парламента, которые в конце XVIII века стали Соединёнными Штатами Америки.

Поэтому при сопоставлении преамбул обеих конституций друг с другом и с жизнью, по отношению к авторам ныне действующей российской конституции следует вспомнить уже приводившуюся характеристику «бандерлогов» из сказки «Маугли» медведем Балу: «У них нет своего смысла жизни[107]. У них нет своего языка, одни только краденые слова, которые они перенимают у других, когда подслушивают, и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. (…) Они ни о чём не помнят. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и задумали великие дела…».

И эта характеристика по отношению к авторам действующей конституции РФ — не злопыхательство «совка», не способного воспарить духом до светлых идеалов и правосознания либерализма, а правда жизни. Чтобы показать это, обратимся к соотнесению с жизнью текста ныне действующей конституции «этой страны», рассматривая конституцию как ядро информационно-алгоритмической системы, т.е. как описание принципов и алгоритмики, ориентированных на достижение определённых — наиболее важных для кого-то — целей определёнными средствами.

Мы не будем вдаваться в рассмотрение вопроса о том, что деятельность государства и правоприменительная практика в отношении граждан в постсоветской РФ не соответствуют декларациям принятой в 1993 г. конституции страны, и законность постоянно нарушается (в первую очередь должностными лицами государства на всех уровнях пирамиды власти) как по злому умыслу, так и по незнанию ими законов, а также — вследствие противоречивости самого законодательства. Мы будем анализировать её текст как информационно-алгоритми­ческую систему, назначение которой обеспечивать государственное управление и самоуправление общества в преемственности поколений.

Начнём с очевидных для управленца глупостей, которые юристы-правоведы, включая депутатов Думы, сенаторов и членов Конституционного суда РФ никак не могут осознать на протяжении без малого 20 лет[108]. Статья 13.2 конституции РФ 1993 г. гласит:

«Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

*         *         *

Предположим, что глава государства или парламент провозглашают определённые цели политики, описывают пути и средства их достижения. После этого глава государства и глава правительства, а также прокуратура и прочие контрольные органы начинают требовать от должностных лиц в государственном аппарате на всей территории страны на всех уровнях «вертикали власти», чтобы их деятельность соответствовала провозглашённым целям, путям и средствам их достижения. А если кто-то из чиновников саботирует провозглашённую политику или, злоупотребляя властью, дискредитирует её в обществе, то он подвергается тем или иным репрессиям в соответствии с действующим законодательством (от «постановки на вид» и предложения действовать в русле провозглашённой политики до осуждения по обвинению в измене Родине — в зависимости от того, что он совершил или не совершил).

*                   *
*

Описанное в предъидущем, отделённом от основного текста, абзаце —

  • нормальный порядок работы государственного аппарата в любом нормальном в интеллектуальном отношении обществе[109];
  • но это же — нарушение ст. 13.2 конституции РФ, поскольку представляет собой провозглашение государственной идеологии и установление её в качестве обязательной.

Одного этого достаточно, чтобы презирать и авторов этой «конституции» и её саму как словоблудие и политиканство, как юридически ничтожный текст, на основе которого ОБЪЕКТИВНО невозможно осуществлять государственное управление потому, что она противоречит ОБЪЕКТИВНЫМ закономерностям управления как таковым.

И не надо возражать, что в данном случае якобы мы не понимаем специфического юридического значения терминов «государство» и «государственная идеология», якобы известного только профессиональным юристам; что в действительности в ст. 13.2 конституции подразумевается идеологическая свобода, понимаемая как свобода граждан в выборе идеологии, подкреплённая запретом государству избирать какую-то одну идеологию в качестве обязательной для всех граждан.

Такого рода возражения не могут быть приняты потому, что свобода граждан в выборе идеологии провозглашается в ст. 13.1, расположенной строчкой выше в тексте той же конституции:

«В Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие».

И провозглашение этой свободы, естественно, подразумевает запрет государству на навязывание какой-либо идеологии обществу в качестве обязательной для всех граждан — иначе провозглашённое ст. 13.1 право не может быть реализовано.

Поэтому формулировка ст. 13.1 даёт основание полагать, что в ст.13.2 речь идёт не о Российской Федерации как о государстве, а именно о государственном аппарате и о запрете государственной идеологии, назначение которой — обеспечить слаженность работы государственного аппарата на основе описания предполагаемой политики государства однозначно понимаемым образом.

Т.е. в статье 13.2 налагается запрет на создание и развитие общедоступного для изучения информационно-алгоритмического обеспечения работы государственного аппарата, обеспечивающего единообразие и слаженность работы органов государственной власти на всех уровнях во всех регионах страны.

В противном случае ст. 13.1 и ст. 13.2 — две равнозначные редакции изложения одного и того же положения. Т.е. они представляют собой нарушение принципа «экономии правового материала»[110], о котором говорил С.Е.Нарышкин в рассмотренном выше выступлении на телеканале «Культура».

Поэтому как хотите:

  • либо ст. 13.2 — неоспоримое выражение глупости и управленческой безграмотности авторов текста конституции РФ 1993 г., и «прямое действие», «нормативность, а не декларативность»[111] этой статьи выражаются в том, что она не позволяет организовать государственное управление;
  • либо она — один из неиссякаемого (к сожалению) множества примеров того, что отечественные юристы настолько скверно владеют русским языком, что не способны выразить не очень-то сложную мысль однозначно понимаемым образом.

В политическом аспекте по сути своей ст. 13.2 на уровне конституции провозглашает отказ Российской Федерации от государственного суверенитета. Тем более это так, если ст. 13.2 рассматривать в сочетании со ст. 10, провозглашающей:

«Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны».

Дело в том, что совокупность законодательной, исполнительной и судебной власти не обеспечивают реализацию полной функции управления, поскольку концептуальной власти в системе разделения трёх властей (законодательной, исполнительной и судебной) нет места, а суверенитет общества и государства в его полноте — устойчивое управление по полной функции, первые этапы которой[112] в компетенции автократичной (самовластной) по своей сути концептуальной власти[113].

Самовластный и надзаконный[114] характер концептуальной власти делает невозможным её избрание или назначение на основе кодифицированных процедур порождения специализированных органов государственной концептуальной власти в системе разделения властей. Поэтому способов проникновения автократии концептуальной власти в государственное управление не много. Это:

  • концептуальное самовластье главы государства[115];
  • так называемые «консалтинговые услуги», оказываемые носителями концептуальной власти высшим должностным лицам государства;
  • наличие в обществе устойчивой в преемственности поколений субкультуры воспроизводства носителей концептуальной власти, благодаря которой в обществе в целом, а также и в среде политиков и должностных лиц государства слой концептуально властных людей достаточно многочисленен и авторитетен[116], в силу чего способен обеспечить концептуальную определённость и устойчивость управления на основе развития концепции в соответствии с «вызовами времени».

Последнее — самый надёжный вариант реализации суверенитета общества и его государства. Но в любом из этих вариантов проникновения концептуальной власти в государственность концепция управления требует своего лексического выражения именно в качестве государственной идеологии, оглашающей цели политики государства, пути и средства их достижения, и её обязательности в качестве идейной основы дисциплины и самодисциплины работы государственного аппарата, на что ст. 13.2 ныне действующей конституции РФ налагает прямой запрет.

И соответственно ст. 13.2 тем самым по умолчанию отрицает оглашения преамбулы и статей 3.1, 4.1, 67.2, 80.2, 82.1 той же самой конституции, лепечущих что-то про «суверенитет» России, что делает конституцию в целом юридически ничтожной.

Но если в обществе нет своей концептуальной власти или же его государственность под полным контролем некой чуждой ему концептуальной власти (зарубежных государств или глобальной наднациональной концептуальной власти — «мировой закулисы»), то государство не суверенно, будучи подчинено «агентам влияния» чуждой для него концептуальной власти, и в этом случае оно может стать антинародным при безупречнейшем формально-процедурном демократизме.

Также необходимо указать, что ст. 13.2 — один из многих генераторов продажности должностных лиц государства, и это — основа коррупции. Если соотноситься с иерархией обобщённых средств управления / оружия[117], то идеи (третий приоритет) нормально движут деньгами (четвёртый приоритет). Это соотношение реализуется в ряде случаев через принцип «кто деньги платит — тот и музыку заказывает», полностью справедливый в отношении манипулирования безыдейным быдлом, всегда готовым к продажности. Поэтому:

Если человек верен Идее, значимость которой для него такова, что жизнь без неё теряет смысл, то он в принципе неподкупен[118].

Если же на третьем приоритете пусто («никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной», и на это же работает система всеобщего и высшего образования), то четвёртый приоритет оказывается для большинства наивысшим: «бабло[119] побеждает зло…». И для должностных лиц государства в их массе в этом случае готовность продаться — поведенческая норма[120], и вопрос только в том, какова вероятность безнаказанности за продажность.

Поскольку в безыдейном обществе готовность продаться распространяется по всей иерархии государственной власти с молниеносной быстротой, то безнаказанность обеспечивается с высочайшей вероятностью, если:

  • знать «свою команду» и быть ей тупо верным;
  • мздоимствовать и заниматься вымогательствами «по чину»[121];
  • делиться со стоящими выше в иерархии «своей команды» и содействовать им в их мздоимстве и вымогательстве, получая свою долю по их милости;
  • если бороться с коррупцией, — то только в ущерб конкурирующим «командам» либо, избавляясь от нарушителей корпоративной дисциплины в «своей команде», а также — и от одиночек, не примкнувших ни к какой «команде» или постоянно перемётывающихся из одной «команды» в другие.

Вот именно такой режим функционирования государственного аппарата[122] и проистекает БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНО из ст. 13.2 действующей ныне конституции РФ. Она один из генераторов его воспроизводства и соответственно — «дегенератор» мощи государства и авторитета государственной власти.

Ещё один аспект соотнесения ст. 13.2 с жизнью носит курьёзный характер.

Суть курьёза состоит в том, что все те, кто на протяжении многих лет выражает неудовольствие выступлениями главы государства и главы правительства с отчётами и «программами» на будущее в связи с тем, что они не определённы по смыслу, — должны понимать, что исключительно выступления такого рода соответствуют ст. 13.2 ныне действующей конституции РФ. А вот если бы из выступлений можно было понять, что реально произошло в стране и что государственная власть намеревается делать в будущем, то это было бы выражением и установлением государственной идеологии, обязательной для государственного аппарата, и нарушило бы тем самым конституцию РФ, которую многие либералы рассмk