Время прозрения (о фильме Доминика Сены «Время ведьм»)

Сценаристика как область бесструктурного матрично-эгрегориального управления, начиная с двадцатого века, а ранее как элемент искусства, выражавшийся в народном творчестве и мифологии, театре, живописи, литературе, поэзии и музыке, активно стала развиваться в мировом кинематографе, где схлестнулись между собой две противоположные друг другу идеи, о чём было подмечено в обзорах на художественный фильм «Мэри Поппинс, до свиданья»[1]. Приведём из одного из них цитату: «Экранизация зарубежного источника – не приговор в том смысле, что обязательно принесёт на почву Русской цивилизации западные ценности и враждебный проект. «Винни-Пух» и «Шерлок Холмс» – прекрасный тому пример Читать дальше …

«Голубая книга» Михаила Зощенко и «Бендериада» Ильфа и Петрова: образы будущего и целеполагание смеха

««Это что за фигура? Это откуда такое появилось? Это кто же дозволил ему появиться? Мало у нас великих писателей, так вот еще какая-то персона лезет! Нуте-ка, возьмем эту персону да рассмотрим, какая под ей подложена база. И может ли он, этот самый Гоголь, видеть разные важные проблемы? И есть ли у него, у подлеца, нормальный классовый взгляд или, между прочим, у его заместо взгляда — курица нагадила и вообще мелкобуржуазная стихия? Сейчас мы ему, черту лохматому, припаяем. Не читали еще его вещиц, но чувствуем, что припаяем. Потому нельзя иначе, чтоб Читать дальше …

Л.Н. Гумилёв – теоретик «пассионарства»? либо историк-профессионал

  «В чужих словах скрывается пространство: Чужих грехов и подвигов чреда, Измены и глухое постоянство Упрямых предков, нами никогда Невиданное. Маятник столетий Как сердце бьется в сердце у меня. Чужие жизни и чужие смерти Живут в чужих словах чужого дня. Они живут, не возвратясь обратно Туда, где смерть нашла их и взяла, Хоть в книгах полустерты и невнятны Их гневные, их страшные дела. Они живут, туманя древней кровью Пролитой и истлевшею давно Доверчивых потомков изголовья. Но всех прядет судьбы веретено В один узор; и разговор столетий Звучит как сердце, в Читать дальше …

Иносказание истории на почве двоемыслия (о романе М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города»)

Вместо эпиграфа: «От цивилизации скрывают главное, что Иисус был обычным человеком, необычность его была в том, что он обрел человечный строй психики и прожил с ним среди людей до 33 лет, показав на своём примере, что это (жить по Чело-Вечески) доступно для всех желающих. Но такие примеры человечности противоречат невольничьим правилам этики «пастухов и баранов» (по этой теме см. наш фильм «Толпо-«элитаризм»»[1]), оттого и возведение праведника в статус бога, дабы и мысли у толпы не появилось о свободе. Пример такого невежества красноречиво описал в своей повести «История одного города» Салтыков-Щедрин. Читать дальше …