О кошках и не только (о мюзикле Э.Л. Уэббера «Кошки» и антиподных ему кинопроизведениях)

Многие произведения искусства несут на себе смысловую нагрузку. По сути они в обход сознания определяют, выражают какую-либо идеологию и в какой-то мере воплощают её, являясь вдобавок оружием идеологическим и мировоззренческим. Образы могут обыгрываться по-разному, но особенно это видно на примере того, как деструктивные контексты, заложенные в образах одного художественного произведения, могут ответно быть перемолоты в противоположных ему по смыслу художественных произведениях. В этом отношении интересны мюзикл «Кошки» Э. Л. Уэббера и те кинопроизведения, которые создавались после него независимо от него и выглядят, тем не менее, как смысловые ответы на тот Читать дальше …

Фильмы Леонида Гайдая и закулисье кинематографа СССР

Кинематографистам настоящего и будущего посвящается…   «Феврония (закрывая лицо руками): Ой, страшно, Гришенька! Гриша, ты уж не Антихрист ли? Кутерьма: Что ты, что ты? Где уж мне, княгинюшка! Просто я последний пьяница: нас таких на свете много есть. Слёзы пьём ковшами полными, запиваем воздыханьями. Феврония: Не ропщи на долю горькую: в том велика тайна Божия. Аль тебе то в радость не было, ведь и то нам свет Божественный, как другие ходят в радости?» В. И. Бельский «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» (либретто к опере Н.И. Римского-Корсакова)   Читать дальше …

Осколки льда и кривого зеркала (о сказке Г.Х. Андерсена «Снежная королева» и фильме Георгия Данелия «Слёзы капали»)

Творчество кинорежиссера Георгия Данелия особо выделяется среди советского наследия кинематографа. Среди перечня его известных фильмов обращает на себя его фильм по сценарию двух писателей, Кира Булычева и Александра Володина, и самого Данелия «Слёзы капали», контрастный по духу и сюжету с ранним его фильмом «Не горюй!». Что заставило режиссера резко склониться от веселого к грустному – пожалуй, можно понять лишь из самого содержания «Слёз». А оно начинается так: «Когда-то злой волшебник-тролль смастерил зеркало, в котором все доброе и хорошее исчезало, а все негодное и безобразное, напротив, отражалось и казалось ещё хуже. Читать дальше …

Время прозрения (о фильме Доминика Сены «Время ведьм»)

Сценаристика как область бесструктурного матрично-эгрегориального управления, начиная с двадцатого века, а ранее как элемент искусства, выражавшийся в народном творчестве и мифологии, театре, живописи, литературе, поэзии и музыке, активно стала развиваться в мировом кинематографе, где схлестнулись между собой две противоположные друг другу идеи, о чём было подмечено в обзорах на художественный фильм «Мэри Поппинс, до свиданья»[1]. Приведём из одного из них цитату: «Экранизация зарубежного источника – не приговор в том смысле, что обязательно принесёт на почву Русской цивилизации западные ценности и враждебный проект. «Винни-Пух» и «Шерлок Холмс» – прекрасный тому пример Читать дальше …

«Голубая книга» Михаила Зощенко и «Бендериада» Ильфа и Петрова: образы будущего и целеполагание смеха

««Это что за фигура? Это откуда такое появилось? Это кто же дозволил ему появиться? Мало у нас великих писателей, так вот еще какая-то персона лезет! Нуте-ка, возьмем эту персону да рассмотрим, какая под ей подложена база. И может ли он, этот самый Гоголь, видеть разные важные проблемы? И есть ли у него, у подлеца, нормальный классовый взгляд или, между прочим, у его заместо взгляда — курица нагадила и вообще мелкобуржуазная стихия? Сейчас мы ему, черту лохматому, припаяем. Не читали еще его вещиц, но чувствуем, что припаяем. Потому нельзя иначе, чтоб Читать дальше …

Л.Н. Гумилёв – теоретик «пассионарства»? либо историк-профессионал

«В чужих словах скрывается пространство: Чужих грехов и подвигов чреда, Измены и глухое постоянство Упрямых предков, нами никогда Невиданное. Маятник столетий Как сердце бьется в сердце у меня. Чужие жизни и чужие смерти Живут в чужих словах чужого дня. Они живут, не возвратясь обратно Туда, где смерть нашла их и взяла, Хоть в книгах полустерты и невнятны Их гневные, их страшные дела. Они живут, туманя древней кровью Пролитой и истлевшею давно Доверчивых потомков изголовья. Но всех прядет судьбы веретено В один узор; и разговор столетий Звучит как сердце, в сердце Читать дальше …

Иносказание истории на почве двоемыслия (о романе М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города»)

Вместо эпиграфа: «От цивилизации скрывают главное, что Иисус был обычным человеком, необычность его была в том, что он обрел человечный строй психики и прожил с ним среди людей до 33 лет, показав на своём примере, что это (жить по Чело-Вечески) доступно для всех желающих. Но такие примеры человечности противоречат невольничьим правилам этики «пастухов и баранов» (по этой теме см. наш фильм «Толпо-«элитаризм»»[1]), оттого и возведение праведника в статус бога, дабы и мысли у толпы не появилось о свободе. Пример такого невежества красноречиво описал в своей повести «История одного города» Салтыков-Щедрин. Читать дальше …